Россия и мусульманский мир № 9 / 2011

А на востоке образовалось государство при самых невыгодных условиях, с громадной областью и малым народонаселением, нуждающееся в большом войске, заставляемое быть военным, хотя вовсе не воинственное, вовсе без завоевательных стремлений, имеющее в виду только постоянную защиту своей независимости и свободы своего народонаселения, государство бедное, земледельческое, и как только отношения в нем между частями народонаселения начали определяться по главным потребностям народной и государственной жизни, то оно и представило известное в подобных государствах явление: вооруженная часть народонаселения кормится непосредственно за счет невооруженной, владеет землею, на которой невооруженный человек является крепостным работником».

Прикрепление крестьян к земле было воплем отчаяния, испущенным государством, находившемся в безвыходном политическом и экономическом положении. При этом дело не ограничивалось лишь прикреплением сельского населения. Государство, постоянно и страшно нуждавшееся в финансах, требовало и от городского населения – посадских, тяглых людей, промышленников, торговцев – уплаты огромной подати.

Вследствие неразвитости экономики «и город, подобно селу, должен был непосредственно содержать, кормить военного человека». Причем отмеченный факт являлся лишь одной из черт, отличавшей русский город от западноевропейского.

В Западной Европе зарождение и развитие города было результатом внутренних потребностей, порожденных экономикой. Там город выделился из средневековой среды тогда, когда торгово-промышленное сословие почувствовало в себе достаточно сил для отстаивания своих интересов в борьбе с землевладельцами.

Городское население сплачивалось в рамках корпорации, которая с течением времени стремительно расширялась за счет включения в свою среду все более низких слоев. Внутри себя, в отношениях между своими членами, городской союз утверждал начала свободы, вводившиеся сотнями городских хартий. Городское население вместе со средневековым дворянством приняло самое активное участие в утверждении в XI–XIII вв. основ западноевропейской государственности. Причем в последующем именно практика городской общественной жизни, базировавшаяся на принципе самоорганизации, послужила прообразом западноевропейской политической демократии.

История российского города и городского сословия являлась полной противоположностью европейскому образцу. Наш город, отмечал П.Н. Милюков, «не был естественным продуктом внутреннего экономического развития страны».