Невинность, знания и ощущение чуда: почему мы перестали удивляться миру, как это было в детстве?

В более понимающем мире вам по-прежнему будут даваться знания, но вы также сможете сберечь свою способность удивляться. Ваша поэзия не будет убита, раздавлена грузом знаний. В настоящем университете только половина времени будет посвящена практическим задачам, вторая половина будет отведена лишенным практической ценности вещам: поэзии, музыке, рисованию, танцам, медитации, молитве. Или просто расслабленному сидению под деревом, просто безмолвному сидению под деревом в полном бездействии! Половина времени в школах, колледжах и университетах должна посвящаться занятиям, не имеющим практической ценности, которые проводятся не с какой-то целью, но просто из чистой радости.

Только тогда в нашем мире появится цельный человек.

До настоящего времени существовало два типа людей: один – земной, на сто процентов прагматичный. Второй – монах, он на сто процентов лишенный прагматичности. Оба однобоки, оба что-то упускают. Монах упускает красоты мира – красоту отношений, красоту людей. Монах беден, духовно беден, потому что упускает все те жизненные переживания, которые делают человека глубже: любовь, дружбу, вражду, гнев, сострадание, – он упускает все то многообразие, которое делает богаче душу.

Монах – чистая пустота, он, как чистый холст, на нем ничего не написано, он духовно беден.

Я видел так много святых, что могу сказать: очень редко можно встретить святого, чья душа была бы в какой-то степени богатой. Он настолько однообразен, настолько скучен, вся его жизнь – не что иное, как скука.

Как он может жить такой скучной жизнью? Ему это удается только потому, что он заглушил свои чувства, он заглушил даже свой разум, чтобы не испытывать уныния.

Вы знаете, что человек – единственное животное, способное скучать. Буйволам никогда не бывает скучно, ослам никогда не бывает скучно, у них нет разума, чтобы переживать уныние. Скука и смех – это две стороны одной медали. Но ваши монахи, ваши так называемые религиозные люди не скучают и не умеют смеяться. Они вернулись на уровень буйволов и ослов.

* * *

Я слышал об одном философе, который имел обыкновение ходить по улице, глядя на небо, на звезды, на луну, на солнце, на облака и парящих птиц. И, естественно, он частенько сталкивался с людьми или обо что-то запинался. И у него была привычка: когда кто-то в него врезался, или когда он сам на кого-то натыкался, то говорил: «Вы что – осел?» И его очень уважали, он был известным профессором, поэтому все это терпели, никто не обижался.