СМЕРШ в Тегеране

Как говорил Генрих Честертон, человек, который хотя бы отчасти не юморист, лишь отчасти человек.

Таким автору запомнился рубака Червонного казачества Константин Яковлевич Горин – борец за Советскую власть на Украине.

Кровавый 1937-й

Нет, и не под чуждым небосводом,

И не под защитой чуждых крыл, –

Я была тогда с моим народом,

Там, где мой народ, к несчастью, был.

    Анна Ахматова

Николаю Кравченко тоже, к несчастью, довелось быть со своим народом в смертельно опасном 1937-м.

Именно после раскрытия военного заговора Сталин дал зеленый свет Ежову. Ежовщина породила кровавый 1937-й, затащивший в водоворот событий жертвы, а в дальнейшем и самих палачей сделала жертвами.

Этот год со временем аукнется многим чекистам, в том числе и невиновным в репрессиях, как их понимает современник.

Пепел крематориев и кровь расстрелянных «врагов народа» и оных без кавычек до сих пор будоражит души и тревожит сердца наших сограждан.

В раструб кровавой мясорубки, правда, уже без ножей, почти через двадцать лет попал и молодой тогда сотрудник госбезопасности Николай Кравченко.

После окончания службы на молодого человека, достаточно образованного по тем временам, дисциплинированного, политически подготовленного и физически здорового, обратил внимание сотрудник контрразведки и предложил стать чекистом.

Как мог юноша, покинувший пределы армейской казармы, отказаться от романтической профессии чекиста, о которой в 1930-е (а разве только тогда?) писались саги и пелись песни.

Но были другие оценки происходящих событий, даваемые на кухнях среди своих близких и хороших знакомых:

Позабыв все ужасы царизма,

Мы «доплыли» до социализма,

Это было, братцы, на беду

В девятьсот тридцать седьмом году…

Но большинство людей, особенно молодых, практически не замечали того, что со временем назовут репрессиями, или «историей одного кошмара». Есть смысл тем, кто заинтересовался этой темой, прочесть книгу Александра Елисеева «1937.

Вся правда о «сталинских репрессиях». В ней очень много того, за что бы Никита Хрущев расплевался с автором, так как сам участвовал в процессе ежовщины.

После специальности летчика профессия чекиста стояла второй в списке престижных и модных в те дни предназначений. Таково было время, а его люди не выбирают как для своего появления, так и для дальнейшей жизни.