Кремлевские пигмеи против титана Сталина, или Россия, которую надо найти

В 1714 году в Санкт-Петербурге, на торжествах по поводу спуска на воду корабля «Илья Пророк», Пётр сказал:

«Кому из вас, братцы мои, хоть бы во сне снилось лет тридцать тому назад, что… мы доживём до того, что увидим таких храбрых и победоносных солдат и матросов русской крови, таких сынов, побывавших в чужих странах и вернувшихся домой столь смышлёными;…доживём до того, что меня и вас станут уважать чужестранные государи…»

Вот это был патриотизм! Причём основой его было понимание Петром важности для России знаний, науки, культуры.

Тогда же, на спуске «Ильи Пророка», он мечтал:

«Историки полагают колыбель всех знаний в Греции, откуда… они были изгнаны, перешли в Италию, а потом распространились и по всем европейским землям… Теперь очередь приходит до нас, если только вы поддержите меня в моих важных предприятиях, будете слушаться меня без всяких оговорок и привыкнете свободно распознавать и изучать добро и зло…»

Последние слова единственного российского монарха, который имел не только рост Гулливера, но и его размах, можно рассматривать как вечно актуальный завет и совет компетентного лидера России народам России!

Только тогда лидер России может обеспечить себе и России успех, когда он живёт для России, а народы России поддерживают его в его «важных предприятиях»… Именно так получилось у Сталина с народом и у народа со Сталиным…

А до Октября 1917 года в нашей истории был лишь один период, когда высшая государственная власть в полной мере, по-настоящему понимала нужды страны и поощряла её развитие.

Это, ясное дело, – эпоха помянутого выше Петра Великого.

Екатерина Великая – даром что была немка (а может, как раз потому, что была немка), Европе в рот не заглядывала и называла Россию Вселенной.

Умный и точный образ!

Но такой взгляд впоследствии не закрепился – Екатерина не смогла подняться до тех высот государственного интереса, которые обеспечивали бы России устойчивое развитие…

Сын Екатерины, император Павел, был убит проанглийской придворной камарильей, не успев толком начать…

Сына Павла и внука Екатерины – будущего императора Александра Первого, воспитывал европеец Лагарп,

просветитель.

Могли он, чуждый России человек, космополит, привить русскому царю то чувство потенциальной первоклассности России, которое исключительно сильно было развито у Петра Великого? Нет, конечно, и в результате Александр не верил в Россию, а Россия не верила ему.