Святая блаженная Матрона Московская. Избавит от беды и боли. Поможет в делах и учебе. Сохранит семейное счастье

Я продолжала вставать каждое утро, ходить на работу, что-то делать – но все это как во сне. На самом деле я не замечала ни дня, ни ночи, не видела ни осенней непогоды, ни изредка проглядывавшего сквозь серые тучи солнца… Мое лицо превратилось в безжизненную маску, а в глазах всегда стоял туман от непролившихся слез.

Я не могла слышать, когда кто-то смеялся, я не понимала, как люди могут продолжать жить, радоваться, когда моего единственного и самого лучшего на свете – я была в этом убеждена – человека просто уже нет и никогда не будет.

И вот я стояла на этой остановке, не видя никого и ничего, потому что сердце разрывалось от боли.

Вдруг мне показалось, что кто-то слегка коснулся моего плеча.

Я обернулась. Никого не было.

Но ощущение прикосновения было очень явное. И самое странное – что-то изменилось, то ли вокруг, то ли во мне самой. Я почувствовала, будто в самом воздухе вдруг разлилось что-то теплое, утешающее. Моя душевная боль на миг утихла – и я будто услышала, как кто-то невидимый говорит мне: «Не плачь, не горюй.

Это длилось какой-то миг – но что-то изменилось во мне. Будто отступила вся непоправимость моего горя и отчаяния. Словно бальзам на кровоточащие раны, коснулась меня легким крылом небесная благодать.

Я подняла глаза, которые уже не застилали слезы, и увидела рядом с собой пожилую женщину. Я и не заметила, когда она подошла. Она смотрела на меня, и в глазах ее был добрый, ласковый свет.

Сначала я подумала – может, знакомая? Но – нет, я ее не знала.

– Горе у тебя, – сказала вдруг женщина. – Большое горе…

Я кивнула, к глазам опять подступили слезы – и неожиданно для себя я все ей рассказала. И с каждым словом чувствовала, как освобождается душа от тяжелых, невыносимых оков горя, как отпускают мое сердце сжимавшие его невидимые тиски.

Ушел мой троллейбус, а мы все стояли на пронизывающем ветру, и в светлых глазах незнакомой женщины виделось мне спасение, за которое я хваталась, как утопающий за соломинку.

– Твое горе утихнет, – сказала моя собеседница, а я замотала головой, не соглашаясь, не веря, что моя боль когда-нибудь может пройти.

– Утихнет, – повторила женщина. – Когда ты поймешь, что смерти нет. Что есть только вечная жизнь, в которой никто никогда не умирает и никто никогда не расстается с любимыми. Пока эта вечная жизнь возможна лишь на Небесах. Но придет час, когда она воцарится и на Земле.