Мягкая посадка

– Круг наиболее вероятных кандидатов в адаптанты, – уточнил Сашка. – По объективным параметрам.

Я наконец понял, чего он хочет, и тоска навалилась на меня как-то сразу. Мертвая это была тоска, неудержимая и безнадежная. Очевидно, если только я правильно понял, поимка скрытого адаптанта представлялась ему в виде какой-то алгебраической задачи – во всяком случае, формализуемой задачи. Или… не ему? Все может быть. Интересно, кто он по званию? Вряд ли Сашка принимает решения сам, скорее всего, это делает за него кто-то другой, и вот ему, другому, почему-то кажется, что здесь применимы традиционные методы родимых пенатов, вроде игр в агентурную сеть и системный анализ.

Даже внешне Сашка куда как подходит для игр в агентурную сеть: обыкновенное бесцветное рыло, глазу не за что зацепиться, сто раз увидишь и не запомнишь, хоть удавись. И в голову не придет запомнить.

– Я. Ты. Он. Они. Любой из нас.

– И Вацек Юшкевич?

– А что – Вацек? – спросил я, настораживаясь.

– Только то, что у него родная сестра в адаптантах.

Она теперь в резервате, он ей зачем-то письма пишет. Ты знал?

Нельзя сказать, что мне вдруг стало смешно. Мне стало тошно.

– Не знал. И ничего удивительного. Такое скрывают. Я бы на его месте об этом не болтал, да и ты тоже.

– Вот как? – сказал Сашка. – А тебе не кажется, что у него есть особая причина это скрывать?

– Само собой, – с готовностью согласился я. – Естественно, особая. Та же самая причина, по которой скрывают от посторонних, например, грыжу в паху.

Или гонорею.

– Не хотите меня понять, Сергей Евгеньевич, – задумчиво проговорил Сашка, спонтанно перейдя на «вы», – меня это насторожило, – совсем не хотите… Неважная, прямо скажем, работа, отдачи не видно. Вы все-таки присмотритесь к нему повнимательнее, мой вам совет. Не век же ему ржаветь в лаборатории, думаю, рано или поздно ему доверят и семинары в первом потоке, а мы позаботимся, чтобы доверили, вот вы и присмотритесь. Домой его пригласите, сами понимаете, дружеская встреча коллег за рюмкой…

– Это совет или задание? – перебил я.

Сашка осклабился:

– А что, есть разница?

Я начал считать до десяти. Очень может быть, что личина нахального сопляка, давно засевшего у всех в печенках, и удачна, не мне судить, только меня она раздражает. Если они там все таковы, тогда я ошибся адресом. Боюсь, что когда-нибудь этот тип доведет меня до применения подручных средств, будь он хоть трижды офицером нацбеза. Боюсь, что он сам этого хочет.