Россия в современной геополитике

Но каждый регион, район и иная административно-территориальная единица имеет свой центр, полупериферию и периферию.

Внутренняя периферия – совокупность периферий районов, областей, краев, республик, пространств, отдаленных от административных центров регионов, районов. Полупериферия – это пространство между сердцевиной, ядром региона и его окраиной, административной границей, между центром и дальними уголками территории района. Внутренняя периферия и полупериферия – это не сплошное, не целостное, а фрагментарное пространство.

Разные части полупериферии ориентированны на внутренние, а периферии – на внешние центры. Единый пространственный каркас внутренних полупериферий и периферий отсутствует. Это совокупность разрозненных частей подавляющего большинства регионов страны. В периферийном пространстве другие территории решают свои задачи, чуждые этому пространству. Такое пространство несамостоятельно, не самодостаточно, неспособно к саморазвитию. Ее ресурсы эксплуатируют свои или чужие центры и территории.

Внутренние полупериферия и периферия начинаются в сотнях километров от Москвы и пронизывают насквозь даже самые освоенные регионы, занимая в них немалую часть территории. Своя внутренняя периферия каждого региона обречена на прозябание, на деградацию. Она становится все менее связанной внутренне и все более отдаленной от центра не в пространстве, а во времени (из-за свертывания транспортной инфраструктуры) и социальной доступности. Внутренняя полупериферия занимает промежуточную позицию. Здесь еще присутствуют отдельные «точки» роста, развития и еще не столь заметны процессы деградации.

Внутренняя периферия – это не провинция, которая является самобытной зоной традиционной жизни и хозяйства, пространственно сложной и сплошной, культурно богатой, потенциально самодостаточной и способной к саморазвитию [134, 55—57].

Внешняя полупериферия начинается с Урала. Его пространство исторически формировалось как индустриальная часть общего геопространства страны. Урал был местом ссылки и каторги, куда бежали тоскующие по воле.

Чем дальше от Москвы, тем больше свободы или хотя бы ее возможности. Здесь остались осколки казачества и старообрядчества, российского аналога протестантизма. Южная часть полупериферии – прежняя Новороссия с ее смешением языков и этнических типов [109, 60].

Региональная структура России в конкретный момент политического времени является некой результирующей целенаправленных усилий по изменению геополитического пространства.