Священное наследие

И что же мы видим? Мир утопии рушиться на глазах сам. Не потребовалось ни народовольцев-бомбистов, ни кровавой революции, ни мировых войн. Утопия рушиться, и мы в этой утопии жили, по недоразумению считая ее нормой человеческого бытия.

Нам ли говорить об утопичности священных основ бытия, на которых строилось истинное государство и здоровое общество. Нам ли клеймить свет, лишь по причине того, что наши глаза привыкли к тьме, свыклись с ней и наши умы изощрены на оправдании нашего извращенного состояния и порочных, нежизнеспособных общественно-государственных институтов!

Наша неспособность воспринимать высокие истины, воплощать их в дела и поступки, делать их основой общественной и государственной жизни, не делают сами эти истины утопичными.

Наша умственная и нравственная деградация делает само наше бытие не просто утопичным, но все более и более призрачным.

А мы все пеняем на зеркало, не замечая, что «рожа крива», крива и безобразна в своей самоуверенности и спеси.

Рассуждение об утопичности традиционных государственных институтов обличает нашу деградацию, но никоим образом не говорит об устаревании форм того, что обладает вневременной, неизменной природой.

Священные основы русской государственности и культуры

Для полного счастья человеку надо иметь славное отечество.

    Симонид Кносский, V в. до Р.Х.

Этнос и его традиционная культура до сих пор не имеют достаточно точного описания, которое равным образом могло бы удовлетворить как представителя позитивистской науки, так и человека мыслящего метафизически.

Определения этноса, традиции, которые, исчерпывающим образом, отразили бы как внешний облик этноса, характеристические особенности его традиции, так и духовный корень указанных явлений, попросту отсутствуют.

Наука довольствуется старыми определениями, весьма поверхностно отображающими указанные предметы нашего интереса, метафизики ограничиваются абстракциями, которые, зачастую, лишают предмет объективных характеристик и низводят его на уровень субъективных представлений.

Между тем, изучая историю этноса, его традиционную культуру, мы вступаем в мир идей, где материалистические характеристики лишь выступаю на поверхности массива духовных первооснов, которые заключены в идеи-формы.

Этнос и традиция есть именно идеи-формы в своей глубинной природе.