Торжествующий дух

И пусть хоть тем тебе поможет

Тот, кто всегда и всюду твой,

Кто позабыть тебя не может

И чья душа полна тобой.

Часть первая

1

В Риме праздник. Рыщут колесницы,

Топот, стук колес по мостовой,

Ржанье, свист бича и крик возницы

В гул слилися. К форуму толпой

Повалил народ. Снуют носилки,

Пыль клубится облаком густым;

Фыркает, храпит и рвется пылкий

Конь под всадником лихим.

2

В честь богини зеленью, цветами

Убран был Венеры пышный храм;

От курильниц синими клубами

Возносился легкий фимиам.

В наготе божественного тела,

Фидия рукою создана,

В благовонном сумраке белела

Олимпийская жена.

3

Совершая жертвоприношенье,

Цезарь сам стоял пред алтарем,

И жрецы в немом благоговенье

С утварью теснилися кругом.

Все во прах повергнулись толпою.

Преклонился сам Максимиан, —

Не поник отважной головою

Лишь один Севастиан.

4

Засверкали цезаревы очи

И зловещим вспыхнули огнем,

Вне себя он стал мрачнее ночи

Искаженным яростью лицом:

«Ты ль не хочешь чтить моей святыни,

Возмущая наше торжество?

Ты ль, трибун мой, дерзкою гордыней

Оскорбляешь божество?»

5

И бесстрашно, твердо и спокойно

Отвечал ему Севастиан:

«Человеку, цезарь, недостойно

Почитать бездушный истукан.

Правды нет в твоей безумной вере,

Ваши боги – лживая мечта,

Не могу я кланяться Венере,

Исповедуя Христа!

6

Он – мой Бог! Его святою кровью

Грешный мир искуплен и спасен;

Лишь Ему с надеждой и любовью

Я молюсь коленопреклонен.

Небеса Он создал, создал землю,

Создал все, что дышит и живет.

Лишь Его велениям я внемлю,

Он мне помощь и оплот!

7

Неподвижно, в трепетном молчанье,

Царедворцы робкою толпой

Роковое слушали признанье,

Изумляясь дерзости такой.

Обезумел цезарь, злобы полный,

Ярый гнев уста его сковал,

И смятенным ликторам безмолвно

Он трибуна указал.

8

Вмиг вокруг него живой стеною

Их сомкнулись тесные ряды;

Повлекли они его с собою

В гору, в Палатинские сады.

Нумидийской цезаревой стражей

Сдали там с рук на руки его…

И покорно стал от злобы вражьей

Он конца ждать своего.

9

Гаснет алый запад, догорая

В небесах багряною зарей;

Быстро тень надвинулась густая,

И звезда зажглася за звездой.

Уж померкло небо голубое,

Тихо все… Уснул великий Рим;

И в немом, задумчивом покое

Ночь спустилася над ним.