Легенды крови и времени

Красотой кошка не отличалась, но что-то в ее глазах тронуло сердце Фиби: вероятно, усталость, свидетельствовавшая о постоянной борьбе за жизнь и тоске по дому.

Быть может, когда Фрейя и Мириам наконец соблаговолят вернуть ей зеркало, у ее глаз будет такое же выражение. Изменились ли ее глаза? Будут ли они меняться и дальше, становясь все более жесткими и испуганными; будут ли делаться старше, хотя лицо и тело останутся в ее нынешнем возрасте?

– Хватит! – оборвала себя Фиби, произнеся это слово достаточно громко, и оно эхом отозвалось из углов комнаты, практически лишенной мебели.

После двух дней, когда обитатели дома спешили на каждый ее вздох, их молчание раздражало, но в то же время давало странное ощущение свободы.

Мириам и Маркус задолго до ее превращения рассказывали, что первая попытка насытиться кровью живого существа не пройдет гладко. Они же предупреждали: кого бы ни дали Фиби для ее первой самостоятельной вампирской трапезы, источник пищи погибнет. Для новорожденного вампира это бывает сильной травмой, если не физической, то наверняка душевной.

Животное будет вырываться у нее из рук и, возможно, погибнет от испуга, поскольку сердце не справится с мощным притоком адреналина.

Фиби, продолжая разглядывать кошку, подумала, что, возможно, она не настолько голодна, как ей казалось.

За четыре часа, проведенных в комнате Фиби, кошка вполне освоилась и даже уснула. Фиби взяла ее, спящую, на руки. Лапы свешивались так, словно не имели костей.

Фиби забралась на кровать, уселась, скрестив ноги, и поместила кошку между ними.

Фиби легкими прикосновениями гладила мягкую кошачью шерсть, так как не хотела, чтобы эти чары вдруг нарушились и кошка с шипением снова спряталась бы за гардеробом. Фиби боялась всплеска голода, когда она, торопясь добраться до бьющегося кошачьего сердца, опрокинет гардероб и насмерть раздавит кошку раньше, чем успеет выпить кошачьей крови.

– Сколько же ты весишь? – задала риторический вопрос Фиби, продолжая гладить кошачью спину, и кошка тихо замурчала.

 – Немного, хотя кормили тебя сытно.

Фиби поняла: крови в кошачьем теле маловато. А она ощущала сильный голод, который только возрастал. Ее кровеносные сосуды высохли и сплющились, словно ее телу недоставало жизнетворной жидкости, чтобы вернуть им прежнюю круглую форму.

Кошка слегка потерлась о ноги Фиби, потом вальяжно развалилась, удовлетворенно вздыхая. От нее исходило приятное тепло.