История без отрицательного героя

Если он так липнет, – лучше немножко этим воспользоваться. Если от него много зависит, – то лучше не ссориться. Лучше с ним немного водки выпить, чем болванки пилить. С этими мудрыми мыслями она вернулась от порога.

Еменгулов налил ей половину гранёного стакана.

– Мне это много, – поморщилась она.

– Ничего, дойдёшь до барака, – ещё не подействует, – обрадовано и ласково уверил Еменгулов, – здесь близко. Зато потом заснёшь крепко. Ну, за наше более близкое знакомство!

Еменгулов сунул ей в руки стакан, коснулся его своим и залпом выпил.

Закусил хлебом с тушёнкой и приготовил такой же кусок для неё. Изольда, давясь крепким спиртом, выпила. Вздохнула, почувствовав давно забытый душистый вкус мяса, и через минуту опять засобиралась.

– Погоди, – властно остановил её Еменгулов.

Он подошёл и вдруг ловко расстегнул ей верхнюю пуговицу на телогрейке:

– Погоди! Теперь спешить незачем… Давай!

К пощёчине он был готов, перехватив руку Изольды, а правой ладонью, коротко размахнувшись, наотмашь резко ударил её в висок.

Удар был хорошо рассчитан. Изольда опрокинулась назад, упав на диван, покрытый шкурами, и подступившая дурнота сразу лишила её возможности сопротивляться. Он наклонился и стал не торопясь расстёгивать на ней телогрейку. Она даже вскрикнуть не могла. Рванул рубашку, начал мять грудь, распаляясь.

То ли от удара, то ли от ужаса у Изольды хлынула потоком кровь из носа. Она поднесла руку к лицу, которая мигом покрылась густой красной слизью.

– Фу, чёрт! – расстроился Еменгулов.

Он резко стащил Изольду с дивана на пол, схватил какую-то тряпку, а начал быстро затирать запачканное место на диване, потом, взглянув на Изольду, разорвал тряпку и бросил половину ей в лицо.

– Утрись!

Изольда оттолкнула тряпку, достала платок из кармана и прижала к носу. Еменгулов брезгливо поморщился, не переставая тереть диван.

– Не пачкай пол! Проваливай пока! – буркнул он, подумав, что сегодня это дело не выгорело. Почему-то размягшая душа его хотела не этого; лезть на окровавленную бабу ему явно не хотелось.

Было скучно и противно.

Она, едва не теряя сознание, с трудом перевернулась на живот, потом, шатаясь, встала, удерживаясь за край стола. Стены, потолки, диван поплыли куда то в сторону. Кровь из носа хлестала в покрасневший платок. Собравшись, она поплелась к выходу. Морозный воздух, коснувшись её лица, придал ей немного сил, чтобы двигаться домой – к бараку.

Когда она ушла. Еменгулов налил себе и выпил закусив.