Полный курс русской истории: в одной книге

Так примерно видел Соловьев поступательное движение русской истории с IX века до 1774 года, на котором его повествование оборвалось.

Если бы ученый прожил дольше, он бы, несомненно, довел свой труд до современности, однако «екатерининский» том оказался последним. Это ничуть не умаляет заслуг Соловьева. Он сделал все, что мог, даже более, чем мог. Работоспособность у него была удивительная. Мало того, что он издавал в год по тому, он еще и преподавал, и занимался административными делами Университета, находил время на общение с детьми (а их было много – восемь человек) и женой.

Его современник, Безобразов, тоже историк, так описывал привычный распорядок дня Соловьева: он —

«…известен был как самый аккуратный профессор в университете. Он не только не позволял себе пропускать лекций даже при легком нездоровье или в дни каких-нибудь семейных праздников, но и никогда не опаздывал на лекции, всегда входил в аудиторию в четверть назначенного часа минута в минуту, так что студенты проверяли часы по началу соловьевских лекций… Он вставал в шесть часов и, выпив полбутылки сельтерской воды, принимался за работу; ровно в девять часов он пил утренний чай, в 10 часов выходил из дому и возвращался в половине четвертого; в это время он или читал лекции, или работал в архиве, или исправлял другие служебные обязанности.

В четыре часа Соловьев обедал и после обеда опять работал до вечернего чая, т. е. до 9 часов. После обеда он позволял себе отдыхать; отдых заключался в том, что он занимался легким чтением, но романов не читал, а любил географические сочинения, преимущественно путешествия. В 11 часов он неизменно ложился спать и спал всего 7 часов в сутки».

А утром, пробудившись на рассвете, снова принимался за работу. Изо дня в день. Из года в год. Даже в последний год, когда он чувствовал себя очень плохо, историк держался своего расписания. В последнее десятилетие жизни он чувствовал себя обиженным и ущемленным: после того, как он поднял голос в защиту права самоуправления родимым Университетом, реакционные профессора выжили его из Университета, историк сам подал прошение об отставке с поста ректора.

Кроме «Истории Государства Российского» не осталось у него тогда ничего. С мыслями об «Истории» он закрывал глаза, с мыслями о ней пробуждался. Так он совершил свой трудовой подвиг.