Ватерлиния (сборник)

 – Конечно, знаешь, Шелудивый, так вот чьи были «блохи», по крайней мере одна из них, а ведь тебе Искандер зачем-то очень нужен…» – Еще он у нас человек долга, – продолжал он равнодушным голосом, – есть в нем такой феномен. Причем, знаете ли, шеф, долга не перед Редутом, а прямо перед человечеством, на меньшее он не соглашается. Это у него, наверное, с кадетской школы: ему кому-то служить надо. Привез из-за хребта дурацкую дилемму о том, что достойнее: долг перед человечеством или долг перед разумом. Вбил себе в голову, что человек должен иметь какое-то право загрязнять землю своими экскрементами.

Мучается, бедный. Спрашиваю: а никому не служить ты не можешь?

– А он что же?

– А он меня послал. Передать дословно, шеф, куда именно?

Прозектор, не торопясь, встал из-за стола, растворил холодильник с табличкой: «Препараты», достал еще одну банку кислятины и сдернул колпачок. Сел.

– Под разумом здесь, вероятно, понимаются эти… как их…

– Вариадонты, – напомнил Менигон. – Я вам докладывал, шеф.

– Да-да, вариадонты, – сказал прозектор, смакуя сок.

 – Именно вариадонты, благодарю вас, мой дорогой. То, что вы рассказали, очень интересно. Скажите, а он никогда не рассказывал вам о своих детских годах?

– Н-нет, шеф, – сказал Менигон. – Кажется, ни о чем таком мы с ним не разговаривали. Зачем это?

– Может быть, все-таки что-нибудь вспомните?

Кой черт…

– Простите, шеф, – твердо сказал Менигон. – Я должен понять, к чему ведут ваши расспросы. – «Сейчас опять скомандует встать», – подумал он.

 – Извините, шеф…

Прозектор сделал неуловимое движение рукой. Над столом между ним и Менигоном сгустилось и повисло объемное изображение. Где прятался проектор, догадаться было невозможно.

– Как вы полагаете, Винсент, что это такое?

Менигон вгляделся. На снимке была какая-то пустыня. Рыжий песок, всхолмленный унылыми барханами, тоскливо уходил к горизонту, нарушенному с левой стороны снимка цепочкой невысоких рыжих скал («Песчаник», – определил Менигон), отбрасывающих на песок резкие тени.

На приличной высоте над песком зависла в небе некая неровная клякса.

– Черный корабль, что же еще…

– Правильно, – кивнул прозектор, – а это что такое?

Морская гладь. Штиль или что-то близкое к штилю – волн почти нет. Море холодное, вода свинцового цвета. Огромное солнце красиво садится в море, на воде дрожит огненная дорожка. В небе – клякса.

– Опять черный корабль, – сказал Менигон. – Где это, шеф? На Прокне?

– На Земле, – сказал прозектор.