Проблема демократии в американской политической мысли ХХ века

Но Рузвельт, как государственный деятель, который ввел принцип благосостония, не считал это радикальным изменением; то есть, это не было изменением, затрагивавшим корни системы. Последние остаются в сохранности. Новый курс выполнил функцию, которая по сути своей была скорее реставраторской или консервативной, нежели конститутивной»[104 - American Political Thought: The Philosophic Dimension of American Statesmanship. Ed. by Morton J. Frish and Richard G. Stevens. Itasca (111.), 1983 (1971). P. 320–321. Курсив в тексте – Э.

Б. Рузвельт изначально выступал за усиление роли государства и, в частности, роли президента. В этом убеждает уже первая инаугурационная речь, с которой он выступил 4 марта 1933 года. Новый глава государства говорил о необходимости взяться за решение актуальных задач «так, как мы действуем в чрезвычайных военных условиях» (Инаугурационные речи президентов США. М., 2001. С. 384); о «государственном планировании и контроле над всеми видами транспорта, связи и прочих услуг явно общественного характера» (там же, с. 385); о «строгом контроле над всей банковской, кредитной и инвестиционной деятельностью» (там же, с. 386). Он призвал сограждан двигаться вперед «дисциплинированной, верноподданной армией (слово «армия» он употребил в своей речи несколько раз – Э.Б.), готовой на жертвы ради общей дисциплины, ибо без такой дисциплины невозможно движение вперед, невозможно эффективное руководство» и требовал согласия «подчинить свою жизнь и свое достояние такой дисциплине, открывая возможность для руководства, нацеленного на большое благо» (там же, с. 386). Рузвельт не исключал возможности «временно отойти от нормально сбалансированного государственного процесса» (там ж, с.386) и предупреждал, что может обратиться к Конгрессу с просьбой о предоставлении ему «широких властных полномочий для борьбы с чрезвычайной ситуацией, столь же неограниченных, как полномочия, которые мне были бы даны в случае фактического вторжения иноземного врага» (там же, с. 386–387). При этом Рузвельт выражал уверенность «в будущем основ демократии» (там же, с. 387) и подчеркивал, что предлагаемый им курс не противоречит «форме власти, унаследованной нами от предков» и что «чрезвычайные требования» вполне соответствуют нормам Конституции США, которая «столь проста и практична, что всегда можно ответить на чрезвычайные требования, переставляя акценты и меняя порядок слов, не утратив сути» (там же, с. 386).].