Уступчивые

Некоторое время Леман смотрел, как отстреленный сразу после посадки парашют, гонимый слабым ветерком, то лениво и важно надуваясь, то робко опадая, ползет по едва прикрытому снежной крупой ледяному полю. Затем он исчез из виду, наверное, уполз в незаметную трещину, и Леман перестал им интересоваться.

Хорошо еще, что капсула опустилась на плато, а не в каньон, – вот это уже было бы крайнее невезение, ибо капсула не истребитель и умеет летать только сверху вниз. Ближайший каньон глубокой резаной раной рассекал плато не более чем в тысяче шагов от места посадки.

С высоты Леман оценил его ширину километра в полтора-два, а глубину оценить не сумел, ибо дна не увидел. Что там внизу – река? Очень может быть. Весьма вероятно, что ледник по краям подтаивает, вот и вода. А может, разлом столь глубок, что внизу плещут волны океана?

Вообще-то не исключено, но кому охота туда сунуться?

Он проверил маячок – тот работал как надо, наполняя эфир сигналами бедствия. Станут ли спасать – вопрос второй. Валентина вот не стали… хотя что об этом можно знать наверняка? Только то, что три года назад Валентин пропал без вести где-то в этой части сектора, может быть, как раз на этой самой планете.

Стало быть, наверняка погиб. И не он один. Конопатый Хенрик тоже загнулся где-то поблизости. Пытались ли их спасти? Неизвестно…

В любом случае оставалось только ждать и не поддаваться панике. Леман умудрился даже вздремнуть, рассудив, что во сне потребит меньше кислорода, и действительно сумел растянуть запас воздуха на четырнадцать часов вместо двенадцати.

Больше не смог. Когда перед глазами замаячили багровые круги и страх потерять сознание стал навязчивым, он прошептал короткую молитву и дрожащими пальцами отвернул воздушный клапан, постепенно сбрасывая избыток давления. Это едва не убило его – что может быть глупее, чем погибнуть от удушья во время декомпрессии? – но вот наружный, он же единственный, люк капсулы сдвинулся, и струйка, а затем и целая лавина свежего воздуха плеснула в… в…

Она была холодна, как айсберг!

Обожгло легкие.

Удар холодом! Нокдаун!

Словно прыжок с обрыва в ледяную воду. Хуже – в жидкий метан. Никто не ждал, что над ледяным полем будут субтропики, но все же…

От неожиданности Леман не сразу понял главное: этим воздухом можно дышать! А когда понял, разозлился. Что толку в дыхании, если предстоит замерзнуть? Разница, пожалуй, лишь в том, что замерзание, как утверждают, более легкая смерть. Солдату – наплевать.