Уступчивые

Может, даже сумеешь написать завещание, которое все равно никто не прочтет. Да и какое завещание у пилота? Личные вещи разыграют между собой товарищи по штаффелю, а в крошечную каюту на Базе волею квартирмейстера вселится другой пилот, вот и все, что касается движимости и недвижимости.

Зато он увидел противоположный край каньона, и не только лед, но и камень. Сверкающий ледяной панцирь оказался вовсе не чудовищем километровой толщины – скорее уж обычным горным ледником. Бывают льды и потолще. То ли в самом деле ледник подтаивает с краю, то ли, что вероятнее, не успевший слежаться снег сметается в пропасть ветрами…

Минутой спустя, когда на стоящее в зените солнце набежала хищная стремительная мгла, а в лицо с размаху швырнуло первый заряд крупы, Леман понял, что был прав в последнем предположении.

Но похвалить себя за догадливость не сумел за недосугом.

Добежать до капсулы он не успел и даже не пытался – главное укрыться, все равно где, пока буря не разыгралась по-настоящему, иначе сдует в пропасть! Скользя, кренясь, изворачиваясь, бодая лбом ринувшееся на него ревущее чудовище, он бежал к трещине, к тому месту, где видел парашют – его надо примять собой, не то выдует… А еще лучше попытаться плотно завернуться в него, тогда, может быть, удастся не замерзнуть, переждать буран…

Он втиснулся в трещину вовремя и сразу нашел парашют.

И сейчас же над головой разверзся ад, разом взревели разбуженные демоны, загрохотали копыта всадников Апокалипсиса, и уже не разум, а животный ужас подсказал спасение: зарыться в невесомую, рвущуюся из-под тела ткань, заклиниться в трещине и ждать…

Стихло на удивление быстро – уже через несколько минут.

Снова засияло солнце, разбрызгалось о ледяной рафинад, ударило в глаза слепящими бликами. Отчаянно колотя зубами, Леман выбрался из трещины со второй попытки, а выбравшись и поверив в то, что увидел, со спокойной обреченностью подумал, что и первая попытка была совершенно излишней.

Капсулы не стало.

Ему не пришло в голову закрепить ее на льду, да, по правде сказать, закрепить было и нечем.

Ветер оказался слишком силен. Леман предельно ясно представил себе, как ревущий вихрь играючи сдвинул с места легкосплавный шар, и тот заскользил по чисто выметенному льду все быстрее, быстрее, разгоняясь до скорости хорошего буера, перепрыгивая через малые трещины, потом пошел под уклон к краю пропасти…

Тогда он осознал, что все кончено.

* * *

Два выхода. Первый – сделать себе инъекцию «блаженной смерти».