Народ Мухаммеда. Антология духовных сокровищ исламской цивилизации

И вьющихся и, кажется, ползущих вверх к макушке,

А там сплетающихся узлом и рассыпающихся взрывом локонов;

Маленькая талия ее податлива, как узда загнутая;

А икры бледные сравнимы с тростником под тенью пальмы.

Как часто предостерегали о тебе меня, с жестокою враждебностью

Иль утомительною мудростью! В ответ советовал я всем

лишь поберечь дыхание.

Сколько раз в жизни ночи накрывала меня огромная морская волна

Покрывалом густым, испытывая болью, какую только мог я выдержать,

Пока я не кричал, когда уж сил не оставалось.

И все же казалось, что не иссякнет никогда сей сладкий час.

О Ночь! Ночь! Длинная! Прояснись к рассвету,

Хоть и неутешительно, ведь ты тоскуешь о приходе дня.

Как совершенно твое искусство, ночь! Твои неисчислимы звезды —

Надежно ли привязаны они к какой-то вечной бесконечной скале?

Я беру мешочек для воды из кожи и ремнем креплю к плечу

Крепко – как часто! – безропотно, мягко к такому седлу,

Пересекая впадину, схожую с низиной, лишенной звезд.

Неужели я слышал волка-расточителя, который проиграл свои

Завывания сокровенные все.

И если б он завыл: «У-у!» – я бы ответил: «Мы совершили сделку

жалкую и неудачную,

Чтоб выиграть, коль сохранил ты столь же мало, сколь и я;

Что б мы ни получали, ты и я, мы упускаем это;

Все, что нам принадлежит, стремится к исчезновенью.

Не найдется никогда людей столь процветающих,

Сколь осчастливливает процветанье нас двоих.

Довольно! Взгляни на молнию, мерцающую в дали небес, там,

Где густое облако, подобно рукам

скользящим, свившимся и взгромоздившим

Корону из волос или огонь, по нити бегущий

С проливающимся маслом лампы, наклоненной рукой отшельника.

Так мы сидели между Темною Землей и Мелким Лишайником,

И долго смотрели на лик грозы, и далекой она казалась:

Правый фланг дождя над Ущельем висел,

Левый – над покрывалом сверкающим, а дальше увядал.

Вниз, вниз отправился на Рощу воду лить,

Так что огромные деревья к земле пригнулись.

Такой поток струился над Нижними скалами,

Что белоногие олени убежали с пастбищ всех;

А в Тайме ни одна пальма не поднялась, когда все завершилось.

И башня ни одна не устояла, кроме той,

которая заложена была в твердой скале.

Лишь выстояла впадина пустая в этом шторме,

Подобно старику высокому в серо-полосатом плаще.

На рассвете следующего дня пик Встреч Холма, разрушенный

И окруженный водой, был не больше головки прялки.