Властелин пустоты

Одного не понимаю: почему мы еще живы? – Старший посопел, пытаясь оживить навигационный комплект. – Ага… хоть это работает… Между прочим, маршевый двигатель сдох. Скорее всего нас приняли просто-напросто за крупный обломок, что и неудивительно.

– А наши ему тоже врезали, – заметил младший. – Ты заметил?

Старший только махнул рукой – возился с расчетами.

– Витка два сделаем, – сказал он наконец. – Потом будем падать. Не сгорим – значит, разобьемся.

– Что-нибудь можно предпринять?

– Постараться упасть в океан.

Тогда, может быть, утонем.

– Шуточки у тебя…

Потом они почти не разговаривали. О чем?.. Для тех, кому осталось жить навряд ли больше двух часов, минуты летят чересчур быстро. И им нужно было успеть сделать очень многое… Или хотя бы попытаться успеть.

Океан не любит падающих в него с неба. Он встречает их очень жестко.

Казалось, капсула не вынырнет никогда. Но вот она едва заметно закачалась на зыби, и младший, порядком повозившись, сумел отвалить изуродованный люк. Он вытащил тело старшего, сразу поняв, что ему предстоит сделать, и все-таки долго пытался оказать уже ненужную помощь.

Затем тело соскользнуло в океан, увлекая за собой обрывок лопнувшего привязного ремня и, медленно кружась, исчезло в глубине.

Небо здесь было синее, как на Сиринге, а море под капсулой сине-зеленое. Младший подождал с минуту, пока неяркая вспышка в сине-зеленом не подтвердила: тело старшего перестало существовать. Шипящий рой мелких пузырьков поднялся из глубины.

Так хоронили десантников, так их хоронят.

Ближайшим родственникам на Сиринге будет вручен личный жетон, снятый с груди погибшего. Если будет…

Что может быть банальнее одиночки, застрявшего посреди океана? Младший мельком подумал, что глупо умереть способом, описанным тысячу раз, и почему-то именно эта мысль вцепилась в него намертво и не отпускала. «Глупо, – бормотал он, то и дело вглядываясь в горизонт изъеденными солью глазами. – Глупо».

На второй день он попробовал опреснять воду. На четвертый попытался пить соленую, и его выворотило.

На шестой он привык и пил не морщась.

Утром седьмого дня он прикончил НЗ и проклял старшего, ошибшегося в расчетах. И в тот же день различил вдали полоску суши.

Еще два долгих дня и две ночи человек пытался помочь ветру и течению прибить капсулу к материку, пока та не села на рифовую отмель. Отсюда до густо поросшего лесом берега можно было рискнуть добраться вплавь.

Какие-то крупные тени двигались под ним на глубине, пугая.