История Крестовых походов

Один кюре рассказывал всем о двух рыцарях, сражавшихся в воздухе; разумеется, победил тот, в чьих руках был крест. И над всем сиял, аки солнце, небесный град, центр Земли обетованной, имя которому было Иерусалим…

Итак, следуя указанию свыше, Петр отправился в Рим. Впрочем, не исключено, что никакого папу он ни о чем не просил, – ведь для того, чтобы двинуться на Восток, ему вполне хватало собственных «фанатов». И пока Святой престол собирал под знамена баронов, неутомимый Отшельник, оседлав любимого осла, уже двинулся в путь во главе огромной толпы простолюдинов.

Времени на сборы крестьянам отпущено не было – костлявый призрак голода бродил по деревням.

«Никто… не обращал внимания на скудость доходов, не заботился о надлежащей распродаже домов, виноградников и полей, – вспоминает очевидец. – Каждый, стараясь всеми средствами собрать сколько-нибудь денег, продавал как будто все, что имел, не по стоимости, а по цене, назначенной покупателями, лишь бы не вступить последним на стезю Господню… как будто он находился в жестоком рабстве или был заключен в темницу и дело шло о скорейшем выкупе».

О том, насколько спешили бедняки поскорее двинуться навстречу неведомой опасности, пишут многие хронисты. Опьяненные призраком сказочного Востока, одурманенные сладкоречивыми проповедями, исполненные решимости увидеть Гроб Господень прежде своих сеньоров, крестьяне грузили скудный скарб, брали в охапку жен и детей и отправлялись в путь. У них не было лошадей, лишь самые удачливые впрягали в повозки подкованных бычков.

Вооружались наспех: косами, топорами, вилами – и, конечно, крестами. Самые неистовые выжигали кресты прямо на теле. «Безоружные толпы», как назовет их Анна Комнина, шли отовсюду: из Северной и Центральной Франции, Фландрии, Лотарингии, с Нижнего Рейна и даже из Англии – по дорогам паломников, на ю г. Стоял март 1096 года.

«Поход простолюдинов, пустившихся в путь, чтобы отвоевать свою возлюбленную отчизну, – событие единственное в своем роде, хотя в истории полно всяких исходов, миграций, завоеваний, – читаем у Перну.

 – И то, что не было более движения, даже в период революций, в котором народ принимал бы столь живое участие, дает нам ключ к разгадке „тайны“ Петра Отшельника. Не то чтобы он был, как утверждают некоторые ученые, „олицетворением“ народа, но его поход, в отличие от последующих, произошел под влиянием чувства, охватившего всех от мала до велика.