Москва, которую мы потеряли

Москва, которую мы потеряли

Олег Геннадьевич Гончаренко

Столетиями приумножала свои красоты древняя Москва; величаво возносили ввысь малиновый колокольный звон сорок сороков ее церквей, гордо тянулись к ясному небу их золотые купола… Испокон веков исконная столица России была духовным центром страны, в ней свято сохранялись обычаи и законы предков. Но вот пришел XX век, а вместе с ним и новая власть, отринувшая прошлое и оставившая в нем Бога. Полетели наземь купола и колокола, осыпались древние стены, затерлись намоленные лики… Но человеческая память сильнее забвения; она зовет нас взглянуть на пережитое и вспомнить то, что мы потеряли – и многое, увы, безвозвратно…

Олег Геннадьевич Гончаренко

Москва, которую мы потеряли

Памятник есть безмолвный проповедник, который в некотором отношении может быть превосходнее говорящего, потому что не прекращает порученной ему проповеди и, таким образом, она доходит до целого народа и до многих последовательных родов.

    Митрополит Филарет Московский

Глава первая

Родные пенаты

Сквозь чащу Петровского парка.

Церковь Петра и Павла в Петровско-Разумовском и ее окрестности

Жить в исторической части города – великая честь для любого истинного москвича, хотя в равной степени и столь же большая ответственность. В старой Москве почти не бывает уголков, не имеющих собственной любопытной истории, связанной, как правило, с населявшими их горожанами, известными и не очень, а что касается до московских храмов, то судьба каждого из них претендует на отдельную книгу.

Быть коренным москвичом, не проявляя при этом интереса к окружающему тебя миру архитектуры и природы, во времена моего детства и отрочества считалось дурным тоном. Лишенные возможности свободно путешествовать по миру, мои сверстники стремились познать окружающий их московский мир с решимостью, достойной Колумба, взявшего на себя трудоемкую задачу поиска Индии. Недоступность необходимых книг и добротных справочников частично возмещалась памятью даже не родителей, а в большинстве своем бабушек и дедушек, а в отсутствие таковых – просто добрыми людьми, готовыми поделиться знаниями с теми, кто изъявлял к предмету их познаний обыкновенное любопытство.

В наши дни характер всезнающего старого москвича почти утрачен или, во всяком случае, не столь распространен, как было еще четверть века назад. И с сожалением отметим, что будущее не сулит этому быстро вымирающему типу сколь бы то ни было светлых перспектив.