Россия и «санитарный кордон»

А это значит, что к 380 миллионам граждан ЕС через ряд лет прибавится 120–130 миллионов турок и украинцев, а к тысячам брюссельских бюрократов – квотные 3–4 тысячи турецко-украинских евробюрократов.

Допустим, ЕС переживет шок тюркизации-украинизации. Но пережитый Турцией – ради вступления в ЕС – шок «трудных решений» в отношении курдов и геноцида армян будет компенсирован совершенно особым турецким присутствием в Германии, на Балканах, в молдавской Гагаузии, украинском Крыму, грузинской Аджарии, не говоря уже об Азербайджане.

Помня о «слишком большой для Европы» России, новая украинская власть начинает административно-территориальную реформу. Видимо, укрупняя и укрепляя Галицию, она стремится не только уравновесить Закарпатье, Новороссию и Донбасс, но и сделать свою карту более удобоваримой для европейской «интеграции». Горьким юмором истории станет встреча в Брюсселе полноправных басков, каталонцев и крымских татар.

* * *

Чтобы справиться с внутренним федералистским и эт-нократическим хаосом в Европе, ЕС и США жизненно важно укреплять внешние границы объединенного европейского суверенитета. Интенсивное развитие и расширение «санитарного кордона» против России, чьи пределы и есть пределы этого суверенитета, – предмет бюрократического консенсуса ЕС и США, на фоне которого любые «особые отношения» старой Европы с Россией – это отношения вчерашнего дня, память о старом мировом порядке, безобидная фронда.

«Санитарный кордон» нестабильности, созданный из постсоветских национальных государств в конце 1980-х годов, видимо, уже не может технологически удовлетворять потребностям тотального евроатлантизма. Обусловленные политически, исторически и географически, нежелание или неготовность таких национальных государств, как Белоруссия, Украина, Грузия, Армения, Азербайджан, подчинить свой суверенитет новому мировому порядку сделали их негодными в качестве элементов «кордона».

И первые перемены в этой цепи – в Грузии и на Украине – породили надежду, что Западу удастся подчинить ее новым задачам, превратив из «линии соприкосновения», на которой главное – поддержание напряжения, в «передовой эшелон фронта», в котором главное – жесткий порядок и дисциплина.