Галактика Ломброзо или Теория «человека преступного»

Например, Ничефоро (Alfredo Niceforo (1876–1870), социолог-позитивист, прим. перев.) выдвинул теорию о существовании у каждого человека «глубинного эго», сочетания антисоциальных и подсознательных импульсов, знаменующих возврат к доцивилизованному существованию. «Высшее эго», сформированное социальными взаимодействиями человека, стремится контролировать его латентную преступную сущность. Очевидно, что эта теория звучала в унисон с открытиями психоанализа тех лет. Фрейд был знаком с трудами ЧЛ, называл их «великими и фантастическими…».

О взаимосвязи между Фрейдом и ЧЛ можно прочесть в изданиях Frigessi (2003: 412) и Guarnieri et al. (1986). Как указывает Даниэль Пик (2010: 252), разница между взглядами на пациента у Фрейда и Ломброзо, тем не менее, существовала, и соответствовала фазовому переходу между методами Шарко, сосредоточенного на том, чтобы замечать и наблюдать, и Ломброзо, стремившегося уже слушать и интерпретировать.]. Ницше считал себя самого вырожденцем и воспринимал успехи и достижения как доказательства преодоления собственной посредственности. Для всех них эволюция вовсе не ассоциировалась с прогрессом. Существовал так же и важный фактор, связанный с войной – он способствовал оживлению споров. Уже со времен франко-прусской войны 1870 года, французская и английская пропаганда пестрела обвинениями в преступных деяниях в адрес немцев, как представителей расы насильников[14 - Такова была главная идея знаменитой в свое время книги Катрфажа (Jean Louis Armand de Quatrefages (1810–1892) – французский зоолог и антрополог, прим. перев.) «Прусская раса / La race prussienne» (1871). Тема немецкой «исключительности» будет всплывать и после Второй мировой войны, в описаниях нацизма как чего-то логичного для немецкой культуры, большой беды, возможной только в этой стране (см. прежде всего Mosse 1992). По мнению Пика, подобная попытка демонизировать зло, как прежде всего немецкий продукт, не только вводит в заблуждение, но и является частью wider political history of forgetting, так называемой политики забвения, распространившейся после 1945 года, направленной на сокрытие, в том числе, широкого распространения евгенических практик, таких, как кастрация и стерилизация в США, в Англии, в Австралии и скандинавских странах вплоть до 1960-х годов (1989: 240; Simonazzi 2013).