Галактика Ломброзо или Теория «человека преступного»

Дискуссия особо активно развернулась на Берлинской конференции, куда Италия отправила двух важных наблюдателей – одним из них стал антрополог ПМ, вернувшийся буквально околдованным потенциальными возможностями, которые могли бы предоставить Италии колонии (Filesi 1985). Конференция закрепила новую расовую географию мира и соответствующую «геополитику знаний». Англия и Гринвич или Франция и Париж должны были бы оказаться в центре разумного и мудрого мира, в то время как остальные страны сдвигались бы постепенно к периферии.

Даже внутри Европы предполагалось создать иерархию в направлении на юг и на восток, в сторону «уменьшения степени развития». Заниматься наукой, особенно социальными дисциплинами, в Италии означало переместиться в среду, отличную от той, что сформировалась в странах «большой науки». Молодые европейские нации, и Италия в их числе, особенно остро ощущали подчиненное по отношению к Великим Нациям[27 - В период, примерно между 1870 и 1914 годами, итальянские интеллектуальные элиты пытались превратить Италию из страны, традиционно принимавшей поколения путешественников (особенно из Северной Европы), совершавших «тур к истокам», в страну, знающую мир, а жители ее, так сказать, могли бы посещать иные страны и иметь свое о них мнение. Италия должна была стать страной, которая больше не ограничивалась приемом иностранных путешественников, неизменно описывавших ее как место с деградирующим населением, с великим прошлым и посредственным настоящим. Эти путешественники обращали внимание на античные руины Рима, как на яркий пример вырождения: то, что было когда-то символом величия и победы, стало для итальянцев местом воровства мрамора или известняка, складом для хлама, стойлом для скота. В ответ на упреки иностранцев в вырождении народа, элита стремилась превратить Италию из страны, из которой эмигрируют, в нацию путешественников, ученых, создающих иерархию для иных народов, и, согласно устремлениям части националистов – колонизирующих их. ] положение – и это стало позднее одним из важнейших условий возникновения националистической пропаганды. Со временем она превратилась в риторику Муссолини, выступавшего против «провалившихся плутократий». Обладание колониями и подчиненным населением, таким образом, было важнейшим признаком Великой Нации и неотъемлемой частью дискурса.