40000 лет назад

Фигура парня, в силу возраста еще не сформировавшаяся окончательно, выглядела несуразно и забавно. Как, в общем-то, и у всех подростков во время физиологического созревания, тем более не особо уделяющих внимание на занятия спортом, и более предпочитающим онлайн игры, и соцсети, а зачастую и сигарету с пивом.

От многочасового сидения за компьютером, а также, от держания рук в карманах, сутулая спина, нашего героя, казалась хилым продолжением затылка, и это, несмотря на внушительный размах плеч, доставшихся по наследству от деда – казака.

 Увы, сочетание богатырских плеч и скукоженной впалой груди, выделяло острые выпирающие лопатки, образовывавшие своеобразный горб на спине. Вьющаяся грива черных, длинных, с синеватым отливом, волос на голове, спадала волнами на кряжистую мускулистую шею, словно взятую от донора тяжелоатлета, и прилепленную к несуразному телу червяка. Длинные, худые ноги, еще более визуально увеличивали худобу, и угловатость фигуры нашего героя.

Он не был красавчиком, в общепринятом понимании этого слова, но и конечно же уродливой его внешность назвать было нельзя. Приятное, притягивающее взоры девушек, правда слегка бледное, с синеватым оттенком век, лицо, хотя возможно это просто создавалось такое впечатление, из-за незагорелой кожи и черной, контрастирующей ей шевелюры.

Высокий, слегка покатый, лоб, греческий, немного великоватый, с горбинкой, нос. Тонкая верхняя губа, с темным пушком первых, пробивающихся усов, при улыбке открывающая белоснежные, крупные зубы и пухлая нижняя, при сжимании, образующая с верхней сестрой нитку бараньего упрямства.

Широкие скулы – верный признак затаившейся где-то в глубине души, воли и целеустремленности, и довольно внушительный подбородок, называемый в народе: «Упрямый».

Несмотря на своего рода посредственность и инфантильность, во внешности было всё-таки, что-то в нем такое, что создавало впечатление существовавшего стержня внутренней интеллигентности, или наверно, точнее будет сказать, породистости.

Возможно, причиной этому были глаза. Ярко-синие, с какой-то неестественной глубиной, и поволокой мудрости. Они смотрели на окружающий мир с поразительной жесткостью и несгибаемой волей, что совершенно нехарактерно для его шестнадцатилетнего возраста, и что заставляло отводить взор, даже арестовавшего его однажды полицейского.

Не сказать, что Федор был хулиган. Совсем нет.