Завтра наступит вечность

Меня сразу перестало мутить. Кажется, адаптация проходила успешно, с чем я себя и поздравил. Я даже проявил некоторый интерес к девушке, рассмотрев ее более подробно.

По-видимому, чуть ниже меня, то есть для женщины высокая. С заметными формами, но далеко не пышка. Должна быть стройной, если при наличии силы тяжести не имеет привычки сутулиться. Развитые скулы и узкий подбородок, из-за чего лицо кажется треугольным. Пепельная шатенка. Цвет коротко обрезанных волос, кажется, натуральный. Уважаю. Как правило, женщины обожают всевозможные малярные работы по своей поверхности, зато искренне возмущаются недорослями, разрисовывающими заборы.

С другой стороны, женщины украшают жизнь. (Правда, как правило, свою и, как правило, не мною, но я на них за это не в обиде.) «Без женщин жить нельзя на свете, нет…» Глупости. Жить можно. Но одичаем.

– Это ты играешь в куклы? – спросил я.

– Нет, это Аграфена в меня играет. Заплывет куда-нибудь, а мне искать. Все-таки развлечение в свободные часы.

– Точно, – согласился я. – Скучно тут?

– По-всякому бывает. Но в основном нет. А ты, значит, и есть тот самый электронный гений?

– Я не электронный, я живой, – сердито возразил я. – То есть пока еще живой. Если меня и дальше будут перетряхивать с места на место, я ни за что не ручаюсь. А что значит «тот самый»?

– Ну тот, который починит нам лифт до Луны.

Я поперхнулся.

– До чего?

– Ты что, с Луны свалился? – Она вдруг прыснула, уловив каламбур.

– Вроде да.

– То есть сам еще не знаешь? Погоди, а как это может быть? Ты давно в Корпорации?

– С сегодняшнего дня.

– Ну? – Глаза ее расширились. – Так ты, значит, не тот? Жаль. Обещали нам тут одного спеца-феномена. Мол, только дотронется до сломанной аппаратуры, и она вновь работает. Мол, в его присутствии никогда ничего не ломается. По-моему, все это вранье, не может быть таких людей, да еще с именем каким-то идиотским… Тебя как звать?

– Святополк.

Глаза у девушки расширились еще больше.

– О! Так это ты и есть. Не врешь, нет? А почему тогда с сегодняшнего дня? Нам о тебе уже недели три в уши жужжат – такой, мол, и растакой чудо-юдо-спец…

– Погоди, погоди… – пробормотал я. – Какие еще три недели? Ты серьезно?

– Ну, может, чуть поменьше, но не очень. Нам тебя обещали еще до того, как лифт сломался.