Сиделка

– Дерек, я разговаривал с твоей матерью, – тихо сказал Каллеман.

Он склонился над раненым, глядя на него с заметной тревогой. Вообще рядом с Горном маг разительно менялся. Даже его бездушные глаза казались совсем другими – живыми, яркими, человечными.

– И что? Моя дражайшая матушка теперь уверена, что я при смерти?

Граф презрительно хмыкнул.

– Ну зачем ты так? Она переживает. После вашей размолвки прошло уже полгода. Ты не думаешь, что вам давно пора помириться?

– Когда она приедет? – резко спросил больной.

Каллеман замялся.

– Дерек, я…

– Я спросил, когда она приедет? – перебил его Горн.

– Завтра утром, – виновато ответил Каллеман.

– Мне все равно, как ты будешь с ней объясняться, но я не хочу ее видеть, – отрезал граф. – Сам все это заварил, сам и расхлебывай.

– Дерек, послушай, я понимаю, она была неправа, – торопливо заговорил Каллеман, – но нельзя же быть таким злопамятным? И потом, леди Камилла хотела как лучше. Может, пора уже вам поговорить? Тем более сейчас, когда…

Маг неожиданно замолчал, оборвав речь на полуслове.

– Ну, что же ты? Договаривай, – усмехнулся Горн. – Ты ведь тоже думаешь, что я не выкарабкаюсь? Видишь, Кэтрин, – он повернулся ко мне и сильнее сжал мою руку. – Даже лучший друг не верит, что я поправлюсь, а ты пытаешься убедить меня в обратном.

Он разжал пальцы, и моя ладонь выскользнула из его захвата.

– Дерек, ты все неправильно понял, – принялся оправдываться Каллеман. На его лице явственно читалось отчаяние. – Я не это имел в виду!

– Брось, Эрик.

Я прекрасно понимаю, что от амлы нет спасения, – устало ответил Горн и добавил: – Найди этих тварей, Эр. И уничтожь. Тогда я умру спокойно.

Он отвернулся к стене и затих.

– Дерек, перестань! – вскинулся Каллеман. – Ты не умрешь! Кэтрин, что ты молчишь? – обратился он ко мне. – Скажи, что граф поправится! Ну?

– Оставь девушку в покое, Эрикен, – тихо произнес Горн. – Она тут ни при чем. Я слышал все, что сказал Кауниц. Сколько он мне дал, если я откажусь от ампутации? Неделю? Две?

– О чем ты?

– Перестань, Эр.

Глупо закрывать глаза на правду.

– Дерек!

– Иди. Я хочу отдохнуть, – еле слышно ответил граф.

Лицо его побледнело, щеки осунулись еще больше, губы стали белыми.

– Вам лучше уйти, – посмотрела я на Каллемана. – Через несколько минут я дам милорду настойку, и он уснет.

– Спустись потом вниз, – кивнул Каллеман. – Я буду ждать тебя в кабинете.

– Она хорошенькая, Эрик? – неожиданно спросил Горн.