Ватерлиния

Как случается чрезвычайно редко, но все-таки случается, индуцированная сингулярность впервые послужила человеку для целей хотя и разрушительных, но все же не чересчур фатальных. Не человек был тому причиной – технические трудности.

Компактное устройство, не превышающее объемом обыкновенной тактической боеголовки, отличалось от ходовой части всепространственного корабля одной особенностью: оно индуцировало не Канал, а засасывающую сингулярную воронку. Со входом, но без выхода. Путь в никуда, отчасти похожий на черную дыру.

Противопланетное оружие.

Некоторые теоретики утверждали, что выход из воронки все-таки есть. Где-нибудь в иной галактике или, что вероятнее, в ином пространстве. Слабое утешение для жертв.

Никто и никогда не применял туннельное оружие в битвах космических эскадр – по той же причине, по какой мух уничтожают мухобойками, а не фугасами. Никто еще не использовал бомбу по прямому назначению – иногда по отсутствию подходящего случая, чаще из боязни аналогичного ответа.

С десяток никчемных астероидов и одна холодная газовая планета послужили полигонами для испытаний. Астероиды исчезли практически мгновенно; всасываемую планету корежило несколько секунд. Не осталось ничего, даже коллапсаров – воронки схлопывались спустя малое время, зависящее от мощности боеголовки.

Мирные соглашения между Землей, Лигой и Унией ограничивали базирование туннельного оружия одной планетной системой с каждой стороны. Официально туннельного оружия на Капле не существовало – фактически Поплавок имел на борту один туннельный заряд.

Разумеется, имел – глубоко под ватерлинией, в нижнем трюме, под охраной особо отобранных оболванцев из внутренней гвардии, не знающих, что они охраняют. Не самое рациональное место. Шелленграм был уверен, что Адмиралиссимус, тогда еще находившийся в относительно здравом уме, категорически не пожелал разместить боеголовку поблизости от своих апартаментов. Будто не все равно.

Один короткий миг Шелленграм, удивляясь сам себе, наслаждался реакцией присутствующих.

Они опешили. Так удар молотом по лбу останавливает неудержимый, казалось бы, бег атакующего быка. И бык падает…

Эти не упали. Несколько секунд оцепенения – и вот уже дергает щекой Мрыш, наливается кровью лицо Риенци, криво ухмыляется Велич, бледнеет Монтегю, а несчастный Хиппель пытается еще чуть-чуть уменьшиться в объеме, хотя и без того съежился до предела… Шумно дышит Лавров-Печерский.

– Вы… вы отдаете себе отчет?..