Ватерлиния

– Впервые вижу такую ментограмму, – проворчал он. – Кто он такой, этот тип?

Лаборант скосил глаза на монитор.

– Некий Филипп-Мария… тут до черта имен… Альвело, лейтенант погранфлотилии всего-навсего. Интересно, а чего это они к нему прицепились?

– Бесплатный совет хочешь? Поменьше спрашивай.

Лаборант хмыкнул.

– Еще одна проба, а?

– Давай. Копнем поглубже, хуже не будет. Глянь, как там испытуемый.

– Чего глядеть-то? – Лаборант, однако, взглянул. – Как положено: сидит, скучает. Нормальный оболванец, служака.

– Не бывает такой наркоты, – буркнул инженер, запуская повторное считывание. – Пора знать.

– Мнемоблок?

– Без всяких следов подсадки? И чтобы наша аппаратура его не сломала? Думай, что говоришь. Если это просто новый тип мнемоблока, то я Адмиралиссимус. Тут что-то другое…

Когда кубометр тумана исчез и спустя секунду сменился другим, в точности таким же, инженер непристойно выругался.

– С такой ментограммой ему не пилотом служить – валяться в клинике, пузыри пускать и под себя делать. У новорожденного в башке больше информации. Ох, не зря им заинтересовались… прелюбопытный сукин сын. Чую, возьмут с нас особую подписку о неразглашении… Э! Стоп! Ты его не узнаешь?

– Как не узнать, знакомое рыло.

– То-то и гляжу, что знакомое. Не может быть, чтобы мы в прошлый раз с ним напортачили… А ну-ка еще раз, по форме «макси», и отпустим его.

– На форму «макси» нет санкции, – унылым голосом напомнил лаборант.

– Обойдется. Когда еще такого уникума увидишь… Лень работать – отойди! Моя ответственность.

Считывание ментограммы занимает секунды – обработка, да еще по форме «макси», по идее позволяющая выуживать из мозга все, что человек когда-либо видел, слышал или думал, идет значительно медленнее.

Несколько минут инженер смотрел в вожделенный кубометр мутного воздуха, нетерпеливо барабаня пальцами по крышке стола. Затем неожиданно и громко икнул.

Сгустившись из тумана, на него смотрело объемное изображение контр-адмирала Джильды Риенци в самом похабном виде.

Лаборант перестал слоняться из угла в угол и радостно взгоготнул. Инженер поставил рукой на место отпавшую челюсть.

– И это… все?

Вопрос был риторический, и лаборант пожал плечами, давая понять: он не соломинка, чтобы за нее хвататься, его дело сторона.

– Кхм. Все. До дна. Глубже, пожалуй, только коленный рефлекс.