Шпионские игры царя Бориса

Не бойся, милый, я была очень осторожна, даже в дом Флягеля постучалась лишь в тот момент, когда на улице никого не было, и никто посторонний не обратил внимания на мой визит. Имей в виду, я и дальше могу помогать тебе – мне ведь легче ходить по городу, не вызывая никаких подозрений.

Красивая трактирщица говорила спокойно, сочувственно и ласково, не удержавшись, чуть покачала своими бедрами: милый, мол, не пора ли заняться делом более приятным, чем разговор, пусть даже столь важный.

Между тем Тимофея Выходца, несмотря на ее ласковый тон и ободряющую улыбку, пробрал холодный пот. Он подумал: как легко и быстро его разоблачили! Тимофей прекрасно понимал, сколь опасна его служба. Хоть и жаловало его государство особыми преимуществами, к примеру, порой разрешало вывозить с Руси хлеб, что запрещалось обычным купцам, Выходец никогда не стал бы заниматься разведкой, не будь он российским патриотом. Не стоила выгода от продажи хлеба такого риска: каждый вояж разведчика за границу мог закончиться провалом и мучительной смертью. Тимофей обычно успокаивал себя тем, что мало кто может знать о его истинных целях, а нередко во время зарубежных поездок он ничего противозаконного и не делает. И вот слова Марии напомнили, что ходит он по чужой земле, словно по тонкой кромке льда перед прорубью.

«Ишь, вел себя словно в Пскове!» – корил себя купец за то, что сблизился с чужеземкой.

Вспомнился псковский батюшка, которому он исповедовался в церкви, его укоризненный взгляд. Мудрый поп внушал: «Ты Тимофей в Ливонии и в Выборге не греши. Пойми, женки тамошние в страсти неразумны. Раз-два и отцом станешь, сам того не зная. Коли наша псковитянка немецкому купцу отдастся, то и не грех вовсе – иноземные купцы оттого на Русь охотнее ездить будут, а коли тяжела станет – государству прибыток. А ты сыном обзаведешься, его немка в ереси воспитает, он потом, чего доброго, на нас же войной пойдет и православных убивать будет». Не прислушался тогда к словам мудрого батюшки Тимофей, оправдывал себя тем, что раз он ради Руси православной жизнью рискует, то мелкие грешки простительны, да и нельзя всё время в одном напряжении жить! Грешил. Но не в связи с рождением ребенка, а совсем с другой стороны пришла беда.