Приманка

Когда понял, что я его вижу, он спрятался за тот большой дуб.

Плохо, что незнакомец поспешил скрыться… И все же у Джека оставалась слабая надежда: может быть, кто-то случайно забрел сюда и испугался, что незаконно проник на чужую территорию. Но чутье подсказывало: дело совсем в другом.

– Я сразу же позвонила вам, как вы учили, – продолжала Люсиль. – И велела Кэролайн не подходить к окнам.

Джек кивнул. Люсиль действовала по инструкции.

По-прежнему глядя в окно, он потянулся к Кэролайн и отобрал у нее нож.

Их пальцы ненадолго соприкоснулись, и Кэролайн замерла. Прежде чем выпустить нож, она несколько секунд не сводила с него пытливого взгляда.

– Простите, маршал Слейтер, – пробормотала она. – Я немного напугана.

«Маршал Слейтер»… Джек совсем не удивился ее официальному обращению. Она называла его только так целых три месяца, после того, как объявилась в Лонгвью-Ридж с амнезией после травмы головы.

До того, как потерять память, она называла его Джеком.

«Джек, я люблю тебя».

Эти слова произнесла Кэролайн перед тем, как ее захватили в заложницы, и начался кошмар. Оба считали их обычной, короткой заменой прощанию. Джек тогда думал, что у него будет еще много поводов ответить: «И я тоже тебя люблю». Вот почему тогда он ей их не сказал.

Теперь он для нее чужой. Он стал «маршалом Слейтером».

– По-вашему, ложная тревога? – спросила Люсиль, подходя к окну и останавливаясь рядом с ним.

Джек пожал плечами:

– Датчики не задеты.

Будь они задеты, Джек получил бы сигнал тревоги по телефону. Есть еще камеры видеонаблюдения… Джек быстро набрал сообщение своей напарнице, федеральному маршалу Тиган Рэндольф. Он попросил ее собрать записи со всех камер за последний час и как можно скорее переслать ему.

– Я немного побуду тут, с вами, и понаблюдаю, – заверил он Люсиль и Кэролайн, отправив сообщение.

«Немного» – значит, он тут переночует. Или останется дольше. Поскольку дело касалось Кэролайн, он ничего не хотел оставлять на волю случая. Где-то в глубинах ее поврежденной памяти содержатся сведения, которые нужны ему как воздух.

Она знает, кто убил его отца.

Перед ним замелькали страшные картины. Они всегда всплывали, когда он думал о своем отце, шерифе Баке Слейтере.