Король Aed elle

Кривая усмешка исказила черты его лица – как грубая трещина амфоры портит совершенство ее узоров.

В просторной приемной Тамлин не задержался и сразу свернул к ванной, на ходу стягивая одежду.

Три девушки Аоэт. Совсем юные, только вступившие в пору совершеннолетия. Против дюжины черных псов – озверевших, беспощадных, потерявших за время летних холодов всякий страх.

Первую растерзали на месте. Второй раздробили бедренную кость, она истекла кровью у целителей на руках. Третья, самая старшая, без боя не сдалась и вонзила кинжал хищнику под ребра, когда тот вцепился ей в горло.

У этой третьей во дворце, кажется, остался маленький сын. Как же, бездна, его зовут… Даэн?

Тамлин подставил ладонь под струи воды и умыл лицо. На пальцах проступили разводы грязи. На полу перед купелью лежала его куртка – запыленная, забрызганная кровью.

Он стерег собирательниц у края леса и оставил девушек на поляне без внимания. Глупо было бы атаковать их там, на открытой местности – думал он, игнорируя смутное беспокойство.

Глупо, самонадеянно и безрассудно. Ни одна тварь в здравом уме на такое не отважится.

В итоге погибло трое собирательниц из двадцати. Воины истребили хищников и по приказу короля отыскали и зачистили логово. Убили кормящих матерей, свернули шеи щенкам.

Тамлин окликнул воителя, что занес кинжал над последним из выводка, сам не зная зачем остановил его руку. Щенок дергался и визжал, источая волны ужаса. Ему вкололи седативные и привезли во дворец в качестве подопытного, сейчас он наверняка в лабораториях.

Скоро этот детеныш позавидует собратьям, расставшимся с жизнью быстро и без мучений.

Плеск воды расслаблял. Тамлин лег на дно купели, обжигая спину холодом мрамора, и приказал себе не думать ни о чем.

Теплая вода щекотала затылок и подбиралась все ближе к лицу…

На пути в спальню Тамлин прихватил из приемной бутыль с пурпурной жидкостью, откупорил и выпил ее содержимое.

До капли.

В спальне остановился у зеркала и внимательно себя осмотрел.

В сражении он не получил ни царапины, хотя находился в авангарде атакующих и был не вполне трезв, потому что вместо воды положил в переметную суму две бутылки ежевичного вина.

Способность короля Мирисгаэ выходить живым из любых схваток давно превратилась в легенду и уже никого в Аэд не удивляла. Недоумение вызывало лишь то, что сам король был безразличен к своей одаренности. И не спешил передать свои уникальные качества по наследству.