Король Aed elle

– Отменная работа, – Тамлин взглянул на нее с одобрением. – Чем занимаешься?

– Собираю ворс, – Иффэн приподняла колонковую шкурку. – Светлая линия 'тар сделала заказ на кисти для живописи. Вот, работаю.

Уходить из оружейной почему-то не хотелось. Вспышка синепатии набирала обороты, что удивляло его – Эмре говорил, эта его особенность проявляется только в минуты сильных переживаний. Тамлин вынул кинжал из ножен на поясе и принялся вырезать на плече лука свое имя, надеясь в этом незамысловатом занятии обрести душевное равновесие.

– Виэт говорил мне, что ты стала мастерить кисточки, – сказал он, не отрываясь от дела. – Не понимаю, зачем. Ты прекрасная оружейница, Иффэн. Не трать время на мелочи, с которыми другие могут справиться не хуже.

– Ну, знаете, – девушка вспыхнула, – это совсем не просто! Выбрать мех и правильно его обработать недостаточно, у ремесленников без особой одаренности кисти получаются никуда не годными.

– Неужели?

Иффиндея глянула на короля, прищурившись.

– Разница такая же, как между стряпней того, кто любит готовить и кто просто умеет это делать.

Или тем, кто спасает чужие жизни по долгу службы, и кто делает это из убежденности, что жизни эти не так уж никчемны, как может казаться другим.

Тамлин не смог сдержать улыбки, но продолжил водить кинжалом по дереву.

– И ты знаешь, в чем их тайная ценность?

Иффэн приняла вопрос всерьез и смутилась.

– Могу только предполагать, – она опустила глаза. – Знаете, я однажды вглядывалась в темное небо ночь напролет.

И сумела разглядеть скопления галактик там, где на закате мерцала лишь пара одиноких Солнц. Той ночью я поняла кое-что. Чем дольше вглядываешься во тьму, тем больше звезд в ней видно. И мы – как эта тьма. Нам стоит держаться друг друга, вглядываться друг в друга. И видеть там больше, чем показалось на первый взгляд, – эльне убрала с лица непокорный золотой завиток и рассмеялась. – Ну вот, я совсем как брат. Говорю красивые слова ради слов. Я мастерю кисточки просто потому, что хочу быть причастной к созданию красоты. Вместо того, чтобы довольствоваться ремеслом, которое несет смерть. Так бессмысленность жизни кажется мне чуть менее невыносимой. Вот и все.

Тамлин удивился. Так сильно, что оторвался от работы и взглянул Иффиндее в глаза. Глаза эти были цвета чистейшего цаворита с вкраплениями желто-зеленого пламени – как спинки бронзовок, запутавшихся в древесной кроне, наполненной светотенями. Затем пожал плечами и вернулся к своему занятию.