Капитали$т. Часть 2. 1988

 – Но навряд ли он вам…

– Подождите, молодой человек, – вскинул ладонь Евгений Михайлович. – Не спешите. У людей есть на Валеру Герца материал. Хороший и разный материал! Есть документы, фото, магнитофонные записи. И есть ваш отец – партийный работник, который известен людям, как человек принципиальный и честный. Нам нужно, чтобы эта принципиальность включилась. Вы понимаете? Мы готовы предоставить вашему отцу материалы при условии, что он даст им ход. Вот и все.

– И никаких дополнительных условий? – спросил я.

– Абсолютно! – заверил меня Евгений Михайлович. – Даже более того, мы будем вам очень благодарны. Понимаете?

– И вам все равно, кто придет на его место?

Евгений Михайлович хитро улыбнулся.

– Это уже совсем другой расклад, молодой человек.

– Ладно, – сказал я, – сделаю все, что смогу.

На этой оптимистической ноте мы распрощались с Евгением Михайловичем.

Папенька мой в последнее время был задумчив и рассеян. Чаще чем прежде возвращался с работы слегка выпивши.

Одним словом, было видно, что переживает он сейчас не лучшие времена.

Я подошел к нему с разговором этим же вечером.

– Ко мне обратился с просьбой один человек, – сказал я. – Ему очень нужно встретиться с тобой. Лично.

– Что за человек? – спросил папенька рассеяно.

– Евгений Михайлович Лисинский! – выпалил я.

Папенька наморщил лоб.

– Лисинский… Лисинский… Не припоминаю. А чего он хочет?

– Он хочет передать какие-то материалы, – сказал я.

 – Документы о деятельности Валерия Александровича Герцина.

– Герцина? – вскинул брови папенька. – А почему ко мне? Почему не в милицию, не в прокуратуру?

– Боится в милицию, – сказал я, – а тебя считает честным человеком. Хочет документам ход дать. А что, разве неправильно считает?

Папенька молчал. Думал долго и сосредоточенно. А потом сказал мне:

– Сын! Я хочу предупредить тебя на будущее. Предупредить, чтобы ты не связывался с этим… с этой грязью! Я скажу тебе прямо – такие вещи могут быть опасны.

Очень опасны. У тебя вся жизнь впереди, Алексей. А я-то знаю, как легко все сломать, я видел.

Я слушал пафосную речь отца, молчал и думал о том, что в следующие несколько лет будут сломаны миллионы жизней людей, которые никогда и никуда не лезли, ни в какую грязь, мирно учились и работали, мечтали о лучшем будущем… Но вышло так, как вышло.

Через несколько минут папенька выдохся и замолчал.