Орден Лорелей

Ноги Принцессы затекли из-за того, что она оставалась в одном положении уже не первый час, но она боялась встать и пройтись, будто так она могла потревожить чуткий сон больной.

С каждым днём Королеве становилось всё хуже. Все говорили и говорили о том, что она должна избавиться от плода, что это единственный способ остаться в живых, но жена Короля повторяла и повторяла, что должна выполнить свой долг перед мужем и родить ему наследника.

Утром в спальне Короля свирепствовал Пронон. Он негодовал, кричал, топал ногами.

Он умолял невестку выпить напиток, освобождающий от ребёнка. Он взывал к разуму, к состраданию Королевы. Но всё было напрасно.

Днём пришли лекари, знахари, повитухи. Просторная комната была заполнена людьми настолько, что Принцессе пришлось прижаться к стене и не двигаться, пока все они не ушли. Её мать не слушала никого.

Затем в спальню пришёл отец. На его лице не было беспокойства, но глаза его говорили о многом. Он вёл беседу с женой очень тихо, будто боялся, что громкие звуки могут причинить ей боль.

Эллисесс намеренно не слушала родителей, но уходить, покидать мать она не хотела.

Когда муж ушёл, Королева уснула. Принцесса тоже хотела поговорить с ней, но будить её она не решилась. Лоскуты заката пробивались через рваные тучи, помещение наполнялось сиреневыми сумерками. Эллисесс отложила книгу и посмотрела в окно.

Небо было прекрасно. Один взгляд на теряющиеся за горизонтом лучи Дневного Светила уносил мысли далеко за облака.

Если бы Эллисесс могла показать маме, что видит она, если бы она могла объяснить ей, что жизнь – это нечто гораздо большее, чем любовь к мужчине и чувство долга… Но она не могла. Она не находила слов, она боялась обидеть, взволновать. Поэтому ей оставалось лишь наблюдать, как умирает самый родной человек, как он убивает сам себя.

По щеке Принцессы покатилась тихая слеза. Эллисесс решила покинуть пост рядом с Королевой и пойти к себе. Тишины она больше вынести не могла.

В комнате, где находился письменный стол отца, было очень холодно и темно. Король стоял у окна с закрытыми глазами и сжатыми челюстями. Эллисесс не хотела беспокоить его, но когда она уже была у двери, что-то неожиданно заставило её заговорить:

– Пожалуйста, обманите её. Напоите её этим без её желания. Только спасите её, – последние слова она произнесла неровным шёпотом. Король открыл глаза и посмотрел на дочь. Казалось, в его глазницах горел огонь.