Орден Лорелей

Тритоны могут жить в таких глубинах, где обычного человека расплющило бы разом, чешуеногие могут не только плыть, но и ходить по дну, нереиды могут дышать человеческим воздухом, а их песни… Чем подобным могут похвастаться люди? Кто они без кораблей?

А ведь есть ещё и Орден Лорелей, перед которым не устояло ни одно судно, ни один человек не выжил. Всё-таки природа больше любит обитателей Океана, они вольны жить так и там, как и где им хочется, а что можно сказать о людях? Они разделили себя на разум и чувства, поступая в ущерб то одной, то другой стороне.

– Гладь Океана темна, люди здесь.

Вверх. Внутренности Когина опять запрыгали от волнения. Что он увидит на поверхности? Он огляделся: все его спутники были полны решимости. Наконец стала видна оболочка Океана. Огромое чёрное пятно загородило Малое Ночное Светило. Ещё немного. Жуткая боль. Когин поднял глаза над водой – и тут же вернулся в глубину. Один из тритонов захохотал:

– Резвый парень.

Ты случайно не летучая рыба?

Но Когину было всё равно: он увидел главное. Огромный корабль с резными мачтами, парусами и огнём. Он был похож на пятьдесят, нет, на сто самых больших рыбацких лодок, взятых вместе. Он внушал ужас и благоговение, Когин не мог поверить, что этот огромный монстр не живой организм, что он рукотворен, что это не боги управляют им, а люди. Когин обернулся к тритонам, таким же чёрным, как то пятно на Бескрайнем Океане:

– Что это?

– Корабль человеческих королей, а как иначе можно послужить Ордену? – ответил более разговорчивый тритон.

Он потрепал Когина за жабры. – Малёк явно впервые в жизни поднял глаза над водой! Эй, Кварар, отметим?

Но Кварар был по другую сторону темноты и что-то готовил с остальными чешуеногими.

– Ну ладно, порадуемся позже, малёк. Я, Торио, не забуду, уж ты мне поверь! – и оба тритона уплыли к Кварару.

Когин приблизился к остальным, но старался не привлекать к себе внимания, чтобы его не прогнали.

Пятно медленно двигалось. Чешуеногий, что был резок с Когином в пещере, подплыл совсем близко к мгле, он стал аккуратно ощупывать её, как гладят ручного ската, чтобы тот не ударил током. Он блуждал и блуждал по темноте, лаская и обнимая её, как будто пытаясь очаровать её, возбудить в ней ответные чувства. Его спутники следили за этим брачным танцем одновременно с нетерпением в глазах и спокойствием во всём теле.