Дятел

И все, что я бы тогда сделал – так это пустил пулю тебе в башку. Вон!

Сказать, что этим своим неуместным походом к полковнику Гримсону, Джейк был разочарован, как не сказать об этом ничего. Его состояние было хуже подавленного пюре, поскольку, как он сам себе твердил, пюре хотя бы частично полезно, и никто не пытается на него наорать просто за то, что он делает свою работу и радеет за все многолюдное предприятие. И Хорнет очень не хотел сравнивать, но решил для себя, что сравнение с пюре является менее правдивым, чем сравнение с использованным контрацептивом… Да, самомнение у него упало, и упало критически.

Его использовали все время по строгому назначению, но, когда назначение ушло, когда большой толстопузый хозяин решил, что его основная работа закончена, он просто отстранил свой главный агрегат и продолжил жить своей обыденной жизнью, даже этого не заметив. Джейк брел с опущенными руками, собирая каждую неровность в стыках напольной плитки. И даже наплевать было на неизвестную угрозу. Куда-там! Какой-то злокачественный звук, непонятно даже чем производимый, теперь пугал его намного меньше, чем жратва отстраненного, которая заключалась в паре синтетических рейгановских кексов и воде. Обычный человек, коим он теперь стал, выбрал бы смерть от неизвестности и неожиданности, чем от простого голода и изнеможения, духоты и жары, бункерного безумия и страшнейшей мигрени, которая начала мучать кофеиновых солдатиков с нижних ярусов.

Хорнет шел, казалось, совершенно не обращая внимания на часы и свой маршрут.

В голове вертелось только то, как он даже, не подписав никакой бумаги, будет собирать немногочисленные манатки в своем кабинете радиорубки и покинет ее навсегда. Один разговор, и всего один этот чертов звук, дернувший его на этот разговор, загубили всю карьеру, лишили еды и остатков мыслей по поводу их общего будущего. Толстопуз Гримсон превратит их бункер в тоталитарный ад. Еще немного, твердил себе Джейк, и он переплюнет коммунистов. Построит всех по струнке, наденет на голову свою фуражку и вместо привычного салюта к козырьку исполнит римский. И только визуализация этого спасла настроение Хорнета. Он грустно усмехнулся, поднял глаза от пола. И понял, что стоял прямо перед дверью кабинета-квартиры Крюгер.

–…Я же шел в другую сторону. – смутился он, проговорив вслух. – И не поднимался вроде бы… Соберись, Джей…

Потерев глаза, он отвернулся от двери и уже намеревался сделать шаг, как вдруг его посетила интересная мысль.