Дятел

Четкий однотипный пунктир, который как ускоренные часты отсчитывает какие-то только ему известные временные интервалы. Не моргая, Джейк вслушивался в этот сигнал, и понял, что он ему знаком, но вот только он не знал откуда. И это было еще страшнее. Создавалось ощущение, что это тиканье, это долбление прямо в мозг он слышал только в кошмарах, там, где языки огня постоянно пожирают что-то, где есть крики, шум и невероятный человеческий гвалт, предвещающий только погибель. Хорнет назвал бы это отзвуками ада, если бы не знал, как звучат атомные взрывы… И он неровно сглотнул, снял наушники.

Но этот пунктир, колкий и четкий, словно и не хотел покидать его голову. Закончился на долю секунды позже, чем щелкнула кассета.

– Что это такое? – спросил он, еще раз сглотнув и собрав мысли. – Диапазон частот?

– Неизвестно, сэр.

– Как это может быть неизвестно?! – резко сорвался Хорнет, но выставил руки вперед, понимая, что делает ошибку. Сбавил голос. – Что показывает осциллограф? Что показывают другие датчики? Как звук может быть пойман только на звуковую дорожку?

– Мы не знаем, сэр.

– Вы хотите сказать, что получаете свой паек за просто так? Звук – это так же волна, это колебания, как они могут быть ничем не зафиксированы?

– Посмотрите на это, мистер Хорнет. – негр переключил одну из крутилок на аппаратном столе, и из динамиков под фальшь-потолком понесся все тот же дьявольский пунктирный звук.

Джейк обернулся вокруг себя и обомлел, раскрыв рот.

Ни один из осциллографов даже не дрогнул. Звук словно и не существовал, не был сейчас в динамиках и не звучал в ушах. Все приборы, вся высокоточная микроэлектроника, способная улавливать даже малейшие атмосферные колебания, молчала. Показывала полный эфирный штиль. Колонки продолжали выть, и не выдержав, Хорнет сам выключил частоту.

– К…как это возможно? – спросил он сам себя. – Поломка?

– Приглашали техников, сэр. Все, как один говорят, что аппаратура исправна.

Вот эфир нашего собственного передатчика. – негр снова переключил волну и на этот раз звук был более знакомым, а все шкалы весело плясали в такт. – Мы не знаем, что это такое.

– Это могут быть русские? – обернулся на него Хорнет. – Это могут быть Иваны?

– Маловероятно, сэр. – усмехнулся один из сотрудников. – Если Иван придумал звук без частоты, я лучше сразу им сдамся, чем продолжу его слушать.