Русский Ришелье

Муж погнался за ней, но генеральская полюбовница отреклась от еретической лютеранской веры, трижды сплюнула, как водится, через левое плечо в знак того, что отвергает ересь, крестилась по-нашему. Муж приехал и узнал – Москва православных не выдает. Так и осталась она жить с полюбовником. Тут ей бы и угомониться, ан нет! Мало ей, завела еще одного и грешила с ним, пока новый муж был на службе. А второй полюбовник сам оказался зело развратен, стал грешить и с ее служанкой. Блудница про то прознала, кликнула слуг, велела непокорную служанку обнажить и повалить на пол.

Самолично срам несчастной отрезала. Та от боли отдала Богу душу. Негодяйку схватили, на дыбе она во всем призналась. Ее должны были нещадно стегать кнутом, отрубить руку и сослать в Сибирь. Да тут началась война. Не знаю, чем все закончилось.

– Да кто же она, эта блудница? И кто ее полюбовник, что за генерал?

– То не твоего ума дело, Федор, уж не обессудь! Здесь он, при армии, а о грехах своей жены пока ничего не знает.

Ловкий Илья Данилович так заговорил постельничьего, что тот и думать забыл о несчастной Герде. Зато в ужасе был Хенрик Дрейлинг. Купец немного понимал русскую речь и сумел осознать, сколь позорная участь ждет его юную дочь. В отчаянии купец озирался по сторонам. Внезапно рижанин увидел русского юношу в богатой одежде, который отдаленно напоминал ему кого-то. Он напряг память и через секунду с надеждой спросил тихим голосом по-немецки:

– Господин, не сын ли вы псковского дворянина и торговца Афанасия Ордина-Нащокина?

– Да, я – Воин Афанасьевич, сын его.

– Я узнал вас, господин. Я рижский купец Хенрик Дрейлинг, старый торговый партнер вашего отца. Христом молю, спасите мою дочь!

Он кивком показал на Герду. Воин Афанасьевич подумал: «Попробуй, спаси девушку, коли сам царский тесть ее для себя определил!» Внезапно молодой человек встретился глазами с молящим взглядом Герды и его словно обожгло.

Все было, как мгновенье назад: палящее солнце, красивая скала неподалеку, большая река. И все было совсем иначе: один взгляд – и мир изменился для молодого человека. Отвернувшись, юноша залился краской и растерянно побрел по песчаному берегу. Ему очень хотелось спасти от поругания эту красу, но он понятия не имел, как это сделать. Вмешаться? Над ним только посмеются, станут позорить. «Эх, если бы отец был здесь!» – подумал Воин.