Русский Ришелье

Нет, у нее не тряслись руки, она не падала в обморок, но глаза и выражение лица показывали: юная красавица испытывает отчаяние. Гость коммерсанта понял это.

– Зачем вы пугаете дочь, Хенрик?! Она еще, в сущности, ребенок, – строго произнес он, обращаясь к купцу. – Вам что, нравится щекотать себе нервы? Вы же прекрасно понимаете, что ничего тревожного не происходит. Вас ни в чем не подозревают, даже если бы меня обнаружили в вашем доме, это ни у кого не вызвало бы никаких вопросов. Так что вы зря напускаете на себя несчастный вид.

Незнакомец налил Герде пива, чтобы хоть небольшая доза алкоголя подкрепила дух напуганной девушки, и сам подал кружку красавице.

– Я понимаю, что чудом выбравшись из русского плена, вы, Хенрик, боитесь всего на свете. Но надо знать меру. И право же, сейчас никому нет до вас никакого дела. Да весь город уже в панике! Лифляндский генерал-губернатор думает только о том, как отправить за море, в Стокгольм, свою очаровательную супругу. Чтобы, не дай бог, после падения Риги на породистом крупе графини не стали бы гарцевать какие-нибудь татары или казаки! Если уж нашего генерал-губернатора графа Магнуса Габриэля Делагарди[19 - Имевшего воинское звание генерал-фельдмаршала.

] обуревает такая тревога, то о чем тогда остается думать горожанам – им некуда отправлять своих жен. Русские войска скоро блокируют город, все в панике, и только вам нечего бояться!

Слова гостя удивили купца:

– Как, генерал-губернатор, который обязан подавать пример мужества, отправляет супругу за море, демонстрируя всем неуверенность в силах?!

Незнакомец усмехнулся:

– Имею точные сведения, завтра днем графиня Делагарди покинет Ригу.

Кстати, и сам граф подумывает об эвакуации морем гарнизона города.

– Как же так?! Граф – прославленный воин, неужели он не намерен защищать город?!

– Защищать? А какими силами? – насмешливо поинтересовался таинственный гость. – Письмо к рижанам за подписью канцлера Курляндии Фалькерзама, которое вы же и доставили в город, делает свое дело.

Да, генерал-губернатор велел сжечь городские форштадты, и за городским валом скопились несколько тысяч беженцев из пригородов. Они, казалось бы, должны испытывать ненависть к неприятелю, из-за которого сожжены их жилища.

Хенрик Дрейлинг, знавший настроения горожан, тут же встрял в монолог гостя:

– Ну, еще неизвестно, кого они больше ненавидят, противника или шведских мушкетеров, сжигавших их дома.