Дочь Пустого

В момент, когда от магии внутри меня стали по очереди страдать те, кого я когда-то с любовью называла братьями и кого считала самыми родными в этом темном мире, моя прежняя сущность исчезла. Боль, которая преследовала принцев Тьмы после каждого удара, не вызывала сочувствия. Только сейчас я осознала, как давно моя магия хотела выйти наружу. Сколько ее сдерживали принцы? Год, два, десять лет?

– Фрея, – прохрипел Питер, когда я вновь посмотрела на него с недобрым огоньком в глазах. – Сестрица, что же ты творишь?

Я улыбнулась и подошла к нему, пока остальные находились без сознания в паре метров от нас.

Темноволосый принц был бледен, из его носа струилась кровь.

– Ты знаешь, Питер, – промурлыкала я, погладив его по щеке. – Всегда знал.

Его темная магия коснулась меня. Это было ожидаемо, вот только вред она мне не принесла. Я усмехнулась, его страдания приносили мне удовольствие. Выпрямившись, навела руку на брата. Прежде чем нанести еще один удар, я заметила, как рисунок на правой руке изменился, стал более длинным и красивым.

Теперь он коснулся и плеча.

– Фрея, – услышала я свое имя из уст Питера, который очень тяжело дышал.

– Не надо, ваше высочество, – улыбнулась я. – Ничего не говорите.

На моих пальцах заиграла магия, которая пугала всех, но не меня. Она была холодной и теплой одновременно, не приносила мне боль, ведь была частью меня. Моим продолжением и опорой, которую посмели отобрать принцы Тьмы, провозгласив себя всемогущими. Но я была сильней и опасней.

Черноволосый принц что-то шептал, когда я направила в его сердце темный поток магии.

– Фея, что ты творишь?! – послышалось за спиной.

Я обернулась и увидела красноглазого незнакомца, его лицо больше не скрывал капюшон. Он отнюдь не был ужасным. Наоборот. Рубиновые глаза обрамлены длинными черными ресницами, прямые брови и ярко выраженные скулы делали юношу довольно привлекательным. Едва заметная родинка над правой бровью и ослепительная улыбка выбили меня из колеи.

Его коротко подстриженные каштановые волосы находились в легком беспорядке. Шею незнакомца оплетал рисунок в виде древних символов. Это была татуировка, которая чем-то напоминала мою. Он смотрел на меня с грустью. Я не понимала, почему от этого мое сердце словно растаяло, обливалось кровью. В один миг я осознала, что натворила.

Развернулась к Питеру. Я обрадовалась, когда поняла, что он жив и дышит. Мне стало дурно от своих слов и действий.