Крепость надежды

Ранее пронзительно-синее небо сменило цвет на темно-серый. Несмотря на отсутствие облаков, казалось, что скоро начнется дождь. Пасмурно…

– Сколько дней нам еще идти? – спросил я.

– Немного осталось, господин. Вон, видите впереди скала виднеется? – указал носильщик.

Присмотревшись, я заметил вдали очертания огромной скалы. Судя по размерам – это целая гора. Прикинув направление движения, я убедился в правоте носильщика – отряд держал курс точно на скалу.

Вот он, конечный пункт путешествия. Четкий ориентир впереди.

Вопросов возникло еще больше.

В первую очередь хотелось узнать, зачем именно мы держим путь к этой скале?

Нападение или разведка отпадают сразу – женщины и дети не вписываются в картину. Мы не можем идти в атаку, одновременно таща за собой почти пятьдесят женщин и тридцать детей. Это немыслимо.

Может, мы от кого-то убегаем?

Сомневаюсь. Назад никто не оглядывается с испугом. Все смотрят только вперед, и чем дальше мы продвигаемся, тем больше безнадежности на лицах. Будто дружным строем двигаемся к эшафоту и смертной казни.

– Как тебя зовут? – обратился я к разговорчивому носильщику.

– Тишен, господин.

– Тишен, думаю, ты знаешь, что я потерял память. Что будет, когда мы достигнем той скалы? Ты знаешь это?

– Да, господин. Мы должны основать там постоянное поселение.

Все разом встало на свои места.

Теперь понятно, почему в составе отряда столько женщин, детей и стариков. Понятно, почему столько хмурых лиц – кому понравится покидать обжитое место и начинать все сначала.

В общем и целом – появилась логика. Я ухватил суть. Мы двигаемся к определенному месту с определенной целью – основание постоянного поселения.

Дальнейшие расспросы ни к чему не привели – носильщики просто не знали ответов.

Почему идем? – так приказали.

Кто приказал? – вы, господин, и приказали.

А зачем там поселение? – вам лучше знать, господин.

А почему такие хмурые все? – так ведь опасно там.

А почему там опасно? – убить могут.

Кто может убить? – да есть кому, как не быть.

Спустя час разговора, я устал сам и утомил носильщиков расспросами. Придется ждать Рикара или святого отца – а еще лучше собрать их обоих и поговорить по душам. Решено. Так и сделаю, когда расположимся на ночлег. Правда, если Рикар от беседы определенно не откажется, то вот странный священник… он не пылает ко мне особой любовью. Тут явная и плохо скрываемая неприязнь.

Оставив замученных носильщиков в покое, я начал рассматривать местность.