Инферно

Лэнгдон с Сиенной замерли, надеясь, что кроны деревьев их скроют, и аппарат, пролетев прямо над ними, направился дальше.

– Игрушечный вертолет, – сообщил Лэнгдон, с облегчением переводя дух и провожая взглядом удалявшуюся радиоуправляемую модель длиной около трех футов, походившую на гигантского рассерженного комара.

– Не высовывайтесь! – велела Сиенна, явно встревожившись.

И действительно, маленький вертолет развернулся и полетел назад над самыми верхушками деревьев, прочесывая лужайку слева.

– Это не игрушка, – прошептала она, – а разведывательный беспилотник.

Лэнгдон, сжав зубы, наблюдал, как вертолет удаляется туда, откуда появился, – к Римским воротам и Академии изящных искусств.

– Я не знаю, что вы сделали, – заметила Сиенна, – но очень влиятельные люди стремятся отыскать вас во что бы то ни стало.

Вертолет снова развернулся и пролетел над стеной в том месте, где они с нее срыгнули.

– Наверное, кто-то видел нас у Академии и рассказал об этом, – предположила Сиенна, направляясь дальше по дорожке.

Воспользовавшись тем, что беспилотник был занят прочесыванием участка у стены, Лэнгдон быстро стер ногой написанные на земле буквы и устремился вслед за Сиенной, продолжая лихорадочно размышлять о фразе «cerca trova», фреске Джорджо Вазари и предположении Сиенны, что он уже расшифровал послание, скрытое в изображении проектора. Ищите и обрящете.

Когда они добрались до второй полянки, Лэнгдона вдруг осенило. Он замер как вкопанный, на его лице заиграла улыбка.

Сиенна тоже остановилась.

– Роберт? В чем дело?

– Я невиновен! – объявил он.

– Вы о чем?

– За мной гонятся… и я подумал, что, наверное, совершил что-то ужасное.

– Да, и в больнице вы бредили и повторяли слово «визири».

– Знаю, но я думал, что говорю по-английски.

Сиенна озадаченно на него посмотрела.

– Но вы и говорили по-английски!

Голубые глаза Лэнгдона светились торжеством.

– Сиенна, когда я говорил «визири», я не имел в виду ничего такого. Я бредил о тайном послании на фреске в палаццо Веккьо. – В ушах у него и сейчас звучали слова, сказанные им в бреду и прослушанные в записи. Визири… визири…

Вид у Сиенны был озадаченный.

– Неужели вы еще не догадались? – с улыбкой поинтересовался Лэнгдон. – Я говорил не «визири». Я называл имя художника – Вазари!

Глава 24

Вайента резко затормозила.