Точка обмана

Харни понизил голос:

– Попрошу вас организовать мне одну встречу.

– С кем, сэр?

– Со всеми сотрудниками Белого дома.

Секретарша удивилась:

– Со всеми вашими сотрудниками, сэр? Со всеми ста сорока семью сотрудниками?

– Именно так.

Долорес выглядела смущенной.

– Хорошо. А где их собрать? В зале для пресс-конференций?

Харни отрицательно покачал головой:

– Нет. Давайте сделаем это в моем кабинете.

Секретарша не смогла сдержать своих чувств:

– Вы хотите видеть всех в Овальном кабинете?

– Да-да, вы правильно поняли.

– И всех одновременно, сэр?

– Почему бы и нет? Назначьте встречу на четыре часа.

Секретарша кивнула, соглашаясь – как соглашаются, чтобы успокоить душевнобольного.

– Хорошо, сэр. А тема встречи?..

– Сегодня вечером я должен сделать американскому народу важное заявление. И хочу, чтобы мои ближайшие сотрудники услышали его первыми.

На лице секретарши внезапно появилось тревожное, даже испуганное выражение, словно она ожидала чего-то ужасного.

Она поинтересовалась почти шепотом:

– Сэр, не хотите же вы сказать, что отказываетесь от дальнейшей борьбы за второй срок?

Харни рассмеялся:

– Ради Бога, только не это, Долорес! Я прямо-таки рвусь в бой!

Секретарша явно не спешила поверить в это. Средства массовой информации в один голос кричали, что президент игнорирует предстоящие выборы.

Харни весело подмигнул:

– Долорес, все эти годы вы так замечательно, преданно мне служили! Но вам придется поработать с таким же упорством еще четыре года.

Клянусь, в этот раз мы не покинем Белый дом!

Теперь Долорес смотрела на него так, словно очень хотела верить его словам.

– Да, сэр. Я обязательно соберу всех. Ровно в четыре.

Входя в Овальный кабинет, Зак Харни не мог сдержать улыбку: он представил, как все его сотрудники столпятся в этой кажущейся совсем небольшой комнате.

Знаменитый кабинет за свою долгую историю приобрел множество различных прозвищ.

Как только его не называли: мужская комната, берлога Дика, спальня Клинтона. Харни предпочитал называть его «ловушкой для омаров». Это казалось самым подходящим. Каждый раз, когда в кабинет входил новый человек, он моментально терял равновесие и точку опоры. Симметрия комнаты, ее мягко закругляющиеся стены, искусно замаскированные двери, отдельные для входа и выхода, заставляли посетителя ощущать некое подобие головокружения и даже расстройство зрения.