Гессенская волчица

– Но почему нас не пускают к царю? Кто и зачем поставил часовых у дверей? Что вообще происходит? – не успокаивался Владимир Александрович.

Ему ответил граф Воронцов-Дашков:

– Ваше Высочество! Государь повелел мне пока никого не допускать к нему. И это я по его повелению поставил часовых. Когда врачи закончат своё дело и составят мнение о дальнейшем лечении, Государь желает видеть Великого Князя Николая Николаевича, Павла Александровича и Константина Константиновича, чтобы отдать распоряжения относительно государственного управления.

Потом Государь желает увидеть министра юстиции, управляющего канцелярией Его Величества и командира Гвардейского корпуса. А завтра прибудет Великий Князь Сергей Александрович.

Министр двора смотрел прямо в глаза Владимира Александровича, который нервно теребил генерал-адъютантский аксельбант.

– Что тут вообще происходит? – воскликнул Великий Князь, обращаясь не столько к министру, сколько к многочисленной родне. – Граф! Потрудитесь объяснить, почему меня, Главнокомандующего, не допускают к Императору?

Было видно, что Великий Князь не просто в гневе.

Он был взбешён услышанным, тем, что его просто выкинули за борт и отстранили от самых важных в государстве событий. И кто? Царствующий племянник, который до сего дня испытывал перед Владимиром Александровичем чувство исключительной робости, граничащей с боязнью.

– Ваше Императорское Высочество! Я лишь точно выполняю повеление Государя, не более того, – отозвался министр двора. – Относительно Вашего Императорского Высочества я никаких повелений не получал.

– Это чёрт знает что!!! Царь смертельно ранен… Вы забыли, граф, что я Манифестом четырнадцатого марта был назначен регентом? [18 - «Правительственный В?стникъ». 15 марта 1881, № 58, стр. 1.]

Лицо Владимира Александровича побагровело. Он рванул ворот сюртука так яростно, что крест ордена Святого Георгия едва не сорвался с шейной ленты, и обратился к вдовствующей Императрице:

– Ваше Императорское Величество! Государь болен, он явно не в себе! За нашей спиной происходит что-то странное.

Ники зачем-то вызвал к себе Муравьёва[19 - Муравьёв Николай Валерианович, тайный советник. С 1894 г. министр юстиции и генерал-прокурор.] и Ренненкампфа… Какие указы он готовит? Куда ушла Аликс? Что-то явно затевается, а мы ничего не знаем. Гирш дал Ники морфий, и его сознание сейчас под воздействием…

– Прекратите истерику! – взвилась Императрица. – Сейчас нужно молить Бога, чтобы Ники выжил, а не устраивать скандалы.