Гессенская волчица

В этот же день был издан и другой акт – «Учреждение об Императорской Фамилии». Ставя закон о престолонаследовании выше воли монарха, Император Павел выражал веру не в способного ошибаться человека, а в Промысел Божий. Но любой закон не является вечным. «Учреждение об Императорской Фамилии» дважды подвергалось изменениям. Император Николай Первый дополнил его положениями относительно семейства принца Ольденбургского, а затем и герцога Лейхтенбергского и его потомства, причисленных к Императорской Фамилии.

А Император Александр Третий в 1886 году изменил редакцию многих статей… Потому я не вижу каких-либо препятствий к тому, чтобы Ваше Императорское Величество внесло такие изменения в закон, какие сочтёт необходимым. Но, Государь, я могу дать заключение лишь о юридической стороне этого вопроса…

Всю эту юридическую тираду министр юстиции произнёс буквально на одном дыхании, и теперь вертел головой по сторонам, словно ища поддержки у присутствующих. Он понимал, что именно сейчас, от его слов зависит, быть может, будущее всей Российской Империи.

Для чиновника, пусть даже и министерского ранга, это было серьёзным испытанием.

– Я считаю, что больше никаких сомнений быть не может, – произнёс Николай. – Константин Карлович! Николай Валерианович! Убедительно прошу вас и ваших подчинённых ни с кем не делиться о моих повелениях. Даже с вдовствующей Императрицей, моей матерью. Все бумаги должны быть подготовлены незамедлительно и в самом секретном порядке.

Я вас не задерживаю, господа… Если возникнут какие-либо непонятные моменты, обращайтесь к Иллариону Ивановичу.

Ошарашенные полученными повелениями, Муравьёв и Ренненкампф быстро удалились, вслед за ними вышел Николай Николаевич.

Камердинер принёс на подносе завтрак Императору, но кусок не лез в пересохшее горло больного. Аликс настойчиво уговаривала его подкрепиться, затем стала кормить из ложки. Неожиданно Николай закашлялся, лицо его побагровело, после чего наступило забытье.

Испуганная Аликс приказала позвать доктора Вельяминова.

Камердинер позвал Вельяминова. Вслед за доктором в гостиную буквально ворвалась вдовствующая Императрица и Великий Князь Владимир Александрович.

– Что? Ему стало хуже? – спросила Мария Фёдоровна графа Воронцова-Дашкова, не видя Николая, над которым склонились Аликс и доктор Гирш.

Не дав ответить Воронцову-Дашкову, Великий Князь Владимир Александрович стал высказывать ему свои претензии.