Гессенская волчица

Граф говорил по-французски, чтобы Императрице было более понятно, что он хочет донести до неё и Великого Князя.

В настоящее время, сказал Игнатьев, Россия вернулась в март 1881 года, в такие же страшные дни, которые последовали после цареубийства. Тогда, четырнадцать лет назад, не удалось сделать верные выводы и найти правильный путь. Испуг отдельных высокопоставленных сановников перед необходимостью перемен привёл к тому, что на долгие годы не удалось дать ответ на роковой вопрос, как и чем положить конец посягательствам шайки злодеев на жизнь русского царя, на жизнь русского народа.

Как бы ни были преступны действия фанатиков, борьба со всяким даже и фанатическим мнением возможна и успешна лишь в том случае, когда она не ограничивается одним воздействием материальной силы, но когда заблуждению противополагается верная мысль, данной разрушительной идее – идея правильного государственного порядка.

Сейчас же, отметил Игнатьев, такая идея правительством не сформулирована. Самое упорное и настойчивое преследование крамолы всеми полицейскими и административными средствами должно быть задачей правительства.

Но такое преследование является лишь лечением внешней стороны недуга, оно едва ли будет вполне действительным средством борьбы. Достижение конечной цели и искоренение зла возможно только под непременным условием – одновременно с таковым преследованием – неуклонного и правильного направления государства на пути мирного развития продолжением реформ и начинаний прошлых царствований.

Императрица внимала речи свежеиспечённого канцлера с большим интересом. Для неё было новым то, что говорил этот генерал. Она поймала себя на мысли, что до того ей приходилось видеть совершенно иных русских генералов.

– Николай Павлович, – сказала Императрица, воспользовавшись паузой Игнатьева, – Вы излагаете свои мысли почти как профессора в Гейдельбергском университете, где мне пришлось изучать философию. Только у них это получалось весьма скучно, а у Вас интересно и очень живо.

– Благодарю, Ваше Императорское Величество, за столь лестный отзыв. Должен сказать, что наши университеты учат философии, но не учат тому, как любить Россию. В этом и коренится зло, именно отсюда и рождается та самая крамола.

– Вы противник университетов, Николай Павлович? – удивлённо спросила Александра Фёдоровна.

Лицо Игнатьева покраснело. Вопрос был задан ему прямо в лоб и требовал такого же прямого и ясного ответа.