Миртаит из Трапезунда

Мужчина в черном облачении по имени Георгий, который, как оказалось, был обладателем густой черной бороды, протянул Палеологине прекрасную золотую чашу.

– Господин Малхаз и господин Георгий, до чего чудесный дар! Благодарю вас! Чаша воистину великолепна! Я прежде никогда не видела столь неземной красоты! – восторженно произнесла Палеологиня и, охотно взяв дарственную чашу в руки, принялась ее рассматривать.

– Эта чаша наидревнейшей работы, – заметил Малхаз приторно-сладким голосом. – По старинной легенде она принадлежала императрице Минервине, супруге прославленного в веках, святого императора Константина[46 - Константин Великий – позднеримский (или ранневизантийский) император, который сделал христианство господствующей религией.

– Невероятно щедрый дар, господа! – одобрительно вставил Никита Схоларий.

– Легенда гласит, моя госпожа, – продолжил говорить старик Малхаз, обращаясь к принцессе мягко и ласково, – императрица испила из этой чаши накануне своей свадьбы с императором Константином и в ту же ночь зачала сына и будущего наследника престола.

Подобное свидетельство о Константине Великом и его первой супруге мне не было известно, хотя я живо интересовался жизнью знаменитого императора и рьяно изучал все, что попадалось мне на глаза в стенах константинопольского скриптория. Именно поэтому у меня не было сомнений в том, что старик Малхаз беззастенчиво врет. По неизвестной мне причине он намеревался отравить Палеологиню. А для того чтобы значительно облегчить себе задачу, гуриец, по всей видимости, сам сочинил нелепую сказочку о супруге императора Константина, которая должна была окончательно убедить принцессу испить из подаренной гурийцами отравленной чаши.

Испытывая несказанно сильное возмущение, я резко позабыл обо всех своих опасениях и страхах. Мне нужно было действовать, причем немедленно. На свой страх и риск я вышел из-за ширмы.

– Нет, принцесса, нет! – прокричал я. – Чаша в твоих руках отравлена, не прикасайся к ней!

Все присутствующие в комнате повернулись в мою сторону и в полном недоумении уставились на меня.

– Что это за малец? Откуда он здесь взялся? – первым обрел голос старик Малхаз.

– Повтори еще раз, парень, что ты сказал? – сурово потребовал у меня Никита Схоларий.

– Чаша гурийцев отравлена, господин, – настаивал я на своем, а затем обратился к Палеологине.