Кровавый век. Дух воина

– Но я понимаю, почему это произошло и кто виноват во всем этом безумии, поэтому не стану трогать остальных. Пока не стану, – уточнил воин. – Новый фэрл должен будет доказать свою преданность единому Эргунсвальду и исправить все ошибки Айтула. – Брудвар испытывающе посмотрел на шамана, намекая, что был бы не против, если бы тот возглавил свальд. Койун верно прочел взгляд будущего вождя. Брудвар продолжил:

– Айтул преподал мне хороший урок: жестокость всегда порождает новую жестокость. К тому же я и без того считал, что негоже северянам резать друг другу глотки.

– Мудры слова твои, – уважительно кивнул Шепот Ветра.

– Слова не спасут нас от смерти, если Айтул добьется своего. Ты так и не ответил на вопрос: как же ты заставишь аркалов отвернуться от фэрла?

– Я убью его. За этим и пришел, – бесстрастно молвил Койун. Ледяной блеск в глазах старика подавил усмешку сына Эрнульфа, заметившего, что в пещере стало тесновато от все прибывающих воинов. – А после они одумаются, услышав правду от шаманов и увидев, что ты совсем не такой, как твой отец.

Ведь прощение – не признак слабости. Твое великодушие сможет убедить людей куда лучше, чем сталь мечей, крики вдов и плач сирот.

– Складно говоришь. Но если это не поможет, то жертв не избежать. Ты готов поднять руку на свой народ?

– Готов, – отрезал Койун. – Коль это сохранит жизнь остальным и позволит искупить ошибки Айтула. Если это поможет доказать мою преданность вождю Севера.

– Позволит, – ответил Брудвар. Глаза шамана, в которых застыла несгибаемая решимость, сказали ему больше, чем слова.

 – Ты сказал, что прикончишь фэрла. Но каким образом? Думаешь застать его врасплох? Местность слишком открытая, твоих воинов заметят еще на подступах к поселению. Вы идете в ловушку, из которой нет выхода. Я бы предложил отступить и объединиться с армией, которая идет за мной.

«Должна быть где-то неподалеку, если Фронсуд задумал обойти ущелье Четырех Ветров, а не вернуться за подкреплением», – понадеялся Брудвар, прекрасно зная, что против Айтула может не хватить и всей мощи Избранной Тысячи.

– Нет. Мы положим этому конец сегодня же, – мягко, но непоколебимо сказал Койун. – Сейчас он уязвим, поскольку его союзников нет рядом. Верные фэрлу армии либо только направляются сюда, либо ждут его указаний.

Брудвар, допустив лишь мысль о том, что ему вновь придется сидеть в оковах, ожидая смерти, услышал, как его живот протестующе заурчал, а в ногах появилась небывалая легкость.