Сказ о наёмнике, деве и драконе

Мне стало не по себе.

Страж махнул мне рукой. Обернувшись на закрытую дверь, я неспешно направился к трону. Посмотрев на стража, а затем на силуэт князя, остановился.

– Хм, – хмыкнул князь, – для висельника ты стоишь уверенно. – Он откашлялся. – Люди, болтающиеся в петле, не слишком прочно стоят на ногах.

Спокойствие и отсутствие интонации в его голосе пугали.

– Колени, – прошептал патрульный.

Помедлив, я опустился на одно колено и вновь посмотрел на князя.

– Оба колена, дурень, – прошипел патрульный.

Я сделал вид, что не слышу, продолжив стоять на одном колене.

– Гордец, – рассмеялся князь. – Видишь, Роуз, этот маленький следопыт и тебя заткнул за пояс.

Страж скривился.

– Позвольте, князь… – Воин потянулся к мечу.

– Не стоит, легат. – Князь поднял руку. – Не окропляй свой меч кровью, не сейчас. Мы тебя позвали не для казни, – продолжил он, обращаясь ко мне. – Мы готовы закрыть глаза на твои проделки, охотник.

Корона, напоминающая золотой венок, блеснула в оконном свете.

– Мы также прощаем, что ты убил нашего лучшего лерба. – Он указал на стену. Сова, округлив глазища и распахнув клюв, угрожающе смотрела со щита. – Ты запятнал наш княжеский герб, но и на это мы закрываем глаза.

Я молчал.

– Ты заслуживаешь смерти, но фортуна благосклонна к тебе. Ты прошел испытание ареной, и мы поражены, с какой доблестью ты победил.

Он обратился к фигуре у трона, прошептал что-то и вновь обратился ко мне.

– Мы наблюдали за тобой. Толпа ценит отвагу, которую ты проявил, и мы сохранили тебе жизнь.

Он протянул руку, украшенную перстнями. Я отшатнулся.

– Скажи нам, отчего ты попытался спасти того оборванца? Он был трусом и потому поплатился жизнью.

Я собирался ответить, но голос фигуры перебил меня:

– Из милосердия, князь. Разве не милосердие является высшей добродетелью? Этот узник проявил его.

Князь закашлялся, поднимаясь с трона. Теперь мне удалось его разглядеть: пурпурная мантия, на шее золотой меч – символ княжеской власти, седую голову оплетает золотой венец, который украшают искусно изготовленные, почти как живые, но золотые листья.

Лицо у князя острое, чисто выбритое. У него орлиный или, вернее, совиный нос и хищный взгляд желтых глаз. Губы его привыкли пить вино, но, глядя на его кровавую мантию, несложно угадать, какой еще напиток он предпочитает.

«Ирм Красный, – вспомнил я его имя. – Князь, отличившийся в военных походах. Его земли простираются далеко, владения разрастаются быстро.