Цветы для Элджернона

Дважды ее голая рука коснулась моей на подлокотнике, и оба раза я свою отдернул от страха, что она выскажет недовольство. Все мои мысли были о ее нежной коже в десятке сантиметров от меня. Впереди, через ряд от меня, я увидел молодого человека, обнимающего за плечи свою девушку. И мне захотелось точно так же обнять мисс Кинниан. Жутковато. А если незаметно… положить руку на изголовье… потом чуть выше… еще чуть-чуть… вот уже и шея…ну же…

Так и не отважился.

Единственное, что мне удалось, это положить локоть на изголовье… и тут же пришлось вытирать пот с лица и шеи.

Один раз ее нога случайно коснулась моей.

Это было такое испытание, до того болезненное, что я заставил себя думать о другом. Первый фильм был о войне, и я запомнил только самый конец, когда солдат возвращается в Европу, чтобы жениться на женщине, которая спасла ему жизнь. Второй фильм меня заинтересовал. Психологическое кино о влюбленной супружеской паре, которая при этом все разрушает. Все идет к тому, что мужчина ее убьет, но в последний момент она что-то выкрикивает во время ночного кошмара, и это воскрешает в его памяти нечто из детства.

Эта картинка помогает понять, что его ненависть на самом деле направлена на порочную гувернантку, которая запугивала его страшными историями, что оставило в его личности неизгладимый след. Он издает радостный крик от этого открытия и тем самым будит жену. Муж заключает ее в объятья, из чего можно заключить, что все его проблемы решены. В общем, дешевка. Видимо, я выказал свое неудовольствие, поскольку после сеанса Алиса спросила меня, что мне не понравилось.

– Это фальшь, – сказал я, когда мы вышли из зала. – В жизни все не так.

– Ну разумеется, – сказала она со смехом. – Это же вымышленный мир.

– Нет! Это не ответ, – настаивал я. – Даже в вымышленном мире существуют правила игры. Сцены должны быть логически выстроены и коррелировать одна с другой. А этот фильм фальшивый. Связи надуманны, потому что сценарист или режиссер вставили вещи, которые здесь неуместны. И это неправильно.

Мы вышли на иллюминированный ночной Таймс-сквер, и, задумчиво глядя на меня, Алиса сказала:

– Как быстро ты растешь.

– У меня в голове путаница. Мне не совсем ясно, в чем заключаются мои знания.

– Это не так важно, – утверждала она. – Главное, ты стал видеть и понимать разные вещи. – Она изобразила это рукой, ловя неоновые блики от иллюминации, пока мы направлялись к Седьмой авеню. – Ты начинаешь видеть то, что скрывается за поверхностью.